шестиуровневая девушка модель анализа работы

вебкам регистрация

Это черта нашего времени? Олег Гадецкий: Да, это черта нашего времени. Женщины осваивают мужские качества, мужчины — женские.

Шестиуровневая девушка модель анализа работы

Как была устроена система социальной защиты, особенно нас интересует повседневная работа тех, кто эту систему представлял. Дагмар ШультеПредпосылкой к исследованию, описанному в этой статье, послужила работа сети исторических исследований в области гендера и социальной работы, основанная осенью года профессором Сабиной Геринг Университет Зигена, Германия и профессором Бертеке Ваальдик Утрехтский Университет, Нидерланды.

Эта сеть -свободная добровольная ассоциация исследователей, к которой может присоединиться любой, кто проявляет интерес к указанной теме. Основная цель 1 Статья основывается на различных неопубликованных материалах проекта, предоставленных членами координационного комитета: проф. Автор благодарит своих коллег за разрешение свободно использовать эти материалы.

На ежегодных конференциях и через информационные бюллетени и публикации 2 осуществляется междисциплинарный обмен, причем диапазон профессий участников сети -от социальной работы до истории, социологии, педагогики, гендерных исследований. Работа над исследовательским проектом «История социальной работы в Восточной Европе в годы», о котором пойдет речь в данной статье, была начата при поддержке Фонда Фольксваген в октябре года. К сравнительному исследованию нас побудили результаты анализа следующих факторов.

Вся Европа сегодня сталкивается с серьезными сокращениями в социальном секторе в результате общих изменений в социальной политике. Эти изменения -реакция на экономическую глобализацию, с одной стороны, и затраты на европейскую унификацию -с другой. Социальные риски и социальные затраты, повышающиеся вслед за этим процессом, не могут быть преодолены на национальном уровне, а возможно даже и на европейском 3.

Но установленное требование сотрудничества и «социальной унификации» сталкивается с весьма различающимися, даже противоположными концепциями социальной работы и политики в европейских странах. До осознания необходимости обсудить, насколько эти понятия согласованы между собой или дополняют друг друга, еще довольно далеко. Для того чтобы это сделать, мы сначала должны изучить исторические и политические причины строительства систем социального обеспечения в различных европейских странах.

Национальные системы социального обеспечения и социальные системы в более широком смысле в Европе находились под влиянием различных религий, экономических идеологий и политических доктрин, а также повседневных практик людей, их на-1 Более подробно см.

Opladen: Leske und Budrich, Опубликовано на англ. Дополнительные знания могли бы прояснить для нас то, каким образом на организацию европейских социальных систем повлияла социальная работа. Поскольку наше знание истории социальной работы почти исключительно основано на ее развитии в Западной Европе, мы посчитали необходимым расширить географические и политические рамки исследования, чтобы включить в качестве участников быстро изменяющиеся восточноевропейские страны и иметь возможность изучить становление их социальных систем и концепций.

Таким образом, наша цель состояла в том, чтобы определить различные аспекты воздействия социальной работы на общество. Мы выделили следующие наиболее важные тематизации исследования. Во-первых, социальная работа выступает в качестве двигателя профессионального решения социальных проблем.

Профессионализация социальной работы происходила различными способами: развитие и осуществление профессиональной подготовки социальных работников; установление стандартов социальной работы; формирование идентичности особой профессиональной группы; стимулирование систематических исследований в области социальных проблем; побуждение политической власти находить инструменты для решения социальных проблем и др. Следовательно, вкладом социальной работы в будущее объединение Европы могут стать решения, являющиеся результатом длительного и богатого опыта работы по урегулированию социальных конфликтов.

Во-вторых, социальная работа представляет собой модель гендерного плюрализма. В отличие от политики, экономики, культуры область социальной работы -это по преимуществу область деятельности женщин. Что касается социальной работы как профессии, она в течение довольно долгого времени оставалась почти исключительно женской профессией и до сих пор остается таковой.

Но это, в отличие от большинства областей, где доминируют мужчины, ни в коем случае не означало, что мужчины были полностью исключены или им не разрешалось оказывать влияние на ее развитие. Это одна из редких возможностей, где может исследоваться и анализироваться сотрудничество обоих полов. По этой причине социальная работа может внести существенный вклад в понимание гендерной ин-теграции, которая выступает важной политической задачей в современной Европе. В-третьих социальная работа -это «профессия борьбы за права человека».

Социальная работа всегда имела двуликую сущность: с одной стороны, доброе лицо милосердия и благосостояния, солидарности с нуждающимся и умение делать добро, а с другой стороны, суровое лицо социального контроля, оценки «достойности» нуждающихся людей, проверки быта, привычек, домашнего хозяйства, воспитания, и это касается не только приверженцев жестокой политики евгеники. Именно эта двуликая сущность заставила социальных работников очень тщательно обсуждать свои обязанности и обязательства и устанавливать высокие этические стандарты.

Социальная работа часто становится голосом общественности, тесно сотрудничая с работниками здравоохранения и священнослужителями, критикуя социальные проблемы и пути их решения. Поэтому ее вклад в будущее Европы -сделать жизнь населения достойной, способствуя распространению общечеловеческих ценностей и соблюдению гражданских прав. В-четвертых, социальная работа происходит из среды общественных движений. Социальная работа исторически была очень тесно связана с изменениями в обществе.

Неудивительно, что она укоренена в различных общественных движениях, в особенности, в женском движении. Нередко лидеры женского движения становились пионерами социальной работы или проявляли политический интерес к социальным проблемам. Они основывали школы социальной работы, инициировали междисциплинарное и международное сотрудничество в области социальной работы и т.

Другими социальными практиками, важными для развития социальной работы, были различные религиозные кампании и реформаторские и политические движения, например рабочее и освободительное движение в Польше. На протяжении ХХ столетия социальная работа была более или менее близко связана с другими общественными движениями, такими как движение сеттлментов 1 или движения за мир. Поэтому координирование и поддержка общественных движений, нацеленных на улучшение жизни народов, -это одна из тех задач, которые могла бы взять на себя европейская социальная работа.

В-пятых, социальная работа выступает посредником в конфликтах культур. Социальная работа во многих странах была той профессией, которая первой вскрывала и анализировала проблемы и недостатки, являющиеся результатом конфликтов культур. Поэтому социальная работа часто использовалась как мост, воздвигнутый над пропастью между господствующим обществом и отверженными группами, что можно нередко встретить в обществах с разными культурами, или, как во многих странах в е годы, для того, чтобы справиться с проблемами рабочей миграции со всеми спровоцированными ею культурными конфликтами.

Поэтому и сегодня социальная работа могла бы играть важную роль в ведении переговоров и преодолении культурных столкновений и конфликтов, которые потенциально ожидаются в течение процесса европейского объединения. Социальная работа могла бы способствовать партнерскому диалогу различных культур, признанию и принятию прав других. Каким образом исследование истории социальной работы может способствовать прояснению данных тематических областей?

Прежде всего, известные на сегодня исследования имеют недостатки, которые сами по себе требуют изучения. Но кроме того, следует признать, что в течение первой половины ХХ столетия социальная работа в Восточной и Западной Европе имела много общего: интенсивное международное сотрудничество способствовало формированию общих знаний и понятийного аппарата. В настоящее время социальная работа могла бы обратиться к решению этих проблем, что могло бы внести свой вклад в строительство европейской социальной системы.

Лидеры движения видели свою миссию в социальном реформировании и надеялись улучшить жизнь бедных семей, оказывая им различную помощь и услуги от клубов и детских лагерей до молочных кухонь и детских поликлиник. Если проанализировать упомянутые международные контакты, то станет ясно, что восточноевропейские страны имеют свои собственные традиции социальной работы, которые могут вдохновить наших современников внести особый вклад в построение европейской социальной системы, которая бы наиболее полно учитывала уроки собственной истории.

Серьезное историческое исследование социальной работы в Восточной Европе демонстрирует, что в отличие от Западной Европы, она представляет более разнообразную картину: социальные системы были не только разработаны на основе различных политических идеологий и находились в их власти, но также испытывали влияние пока еще не до конца осмысленного разнообразия религиозных и культурных течений, которые формируются во многом независимо от политических границ.

Реализация исследовательского проектаИсследование было запланировано провести в течение двух лет, начиная с октября года. Восемь национальных исследовательских групп, от двух до пяти человек каждая, представляют университеты или другие исследовательские учреждения страны-участницы: Болгария, Венгрия, Латвия, Польша, Румыния, Россия, Словения, Хорватия.

Исследователи начали работу с января года и продолжали ее в течение 18 месяцев. Все члены национальных команд были приняты на работу заранее, а сотрудничество с исследовательскими учреждениями было налажено заблаговременно. Во время подготовительного периода немецко-голландская команда координаторов провела основную организационную работу, включая создание веб-сайта и проведение первой встречи участников.

В ходе проекта были проведены три конференции для всего штата, не считая первоначальную встречу, промежуточную и завершающую конференции. Помимо этого, каждая национальная команда организовала конференцию на национальном уровне. На протяжении всего проекта задачи национальных команд состояли в том, чтобы работать в архивах, брать интервью у очевидцев, собирать и оценивать вторичную литературу и другие материалы, например плакаты, фильмы и фотографии.

Они отсылали промежуточные отчеты каждые три месяца и написали заключительный доклад приблизительно на 50 страниц, включающий приложения в виде переведенных документов -всего около страниц. И последнее, но немаловажное: они участвуют в заключительной конференции и в международных публикациях проекта, а также публикуют полученные ими данные на национальном уровне.

Промежуточный и заключительный доклады должны быть представлены на веб-сайте проекта, также как и переведенные документы. Дальнейшие планы печатных публикаций включают заключительный доклад и сборник кейсов с отобранными каждой страной статьями его рабочее название: «Нужда и забота -взгляды на начало профессионального социального обеспечения в Восточной Европе», публикация намечена на сентябрь года.

Общие целиГлавная цель этого исследования -выяснить, какие экономические и политические условия, а также религиозные, культурные и этические нормы оказали влияние на формирование социальных систем в странах -участницах проекта с особым акцентом на аспекте преемственности и ее нарушении.

Специфические цели этого исследования: 1 реконструкция национальной общественной истории социального обес-печения в восьми восточноевропейских странах; 2 сравнение различных параметров социального обеспечения в восточноевропейской истории; 3 объединение восточноевропейской истории социального обеспечения с историографией социального обеспечения западноевропейских государств.

Можем ли мы создать глоссарий унифицированной терминологии для существующего в данный момент разнообразия терминов, который удовлетворил бы и восточно-и западноевропейские потребности? Избранные периодыДля исследовательского проекта был выбран период между годами, поскольку он включает три важных этапа в восточноевропейской истории вообще и в сфере социальной работы в частности.

В ту эпоху система социального обеспечения характеризуется различными индивидуальными формами еще непрофессионального социального обеспечения. Война послужила в некотором смысле толчком для развития социальной работы, потому что возникла потребность в систематической и всеобъемлющей помощи, чтобы справиться с такими последствиями войны, как инвалиды войны, перемещенные лица, эпидемии, бедность и другие.

Можно найти большое разнообразие политических систем: советские республики, демократические государства, авторитарные режимы. В этот период можно обнаружить первые профессиональные проявления социального обеспечения в форме сотрудничества между государственными и неправительственными организациями церкви и гражданские ассоциации.

Эта эпоха характеризуется резким сокращением частного социального обеспечения и социализацией социальной работы в ее самых элементарных аспектах. Определение социальных проблем и целевых групп также подвергается радикальным переменам. Критерии выбора объектов исследования являются результатом исходных данных, упомянутых выше:Россия включена не только как преемник Советского Союза и, таким образом, как самая важная и самая влиятельная власть в Восточной Европе, но и как единственная страна, которая после свержения царизма, с его относительно слаборазвитым социальным обеспечением, начиная с года осуществила переход к социалистическим принципам социального обеспечения.

Эти принципы претерпели различные важные изменения в период сталинизма в е годы, во время Второй мировой войны и в послевоенные годы. Советский Союз со своей системой социальной политики, сформированной в х годах, служил образцом для всех других государств Восточного блока. Болгария и Румыния представляют разнообразную балканскую историю: в году Болгария стала первым княжеством, отдающим дань, и независимым королевством в году, которое проводило политику поликультурной и религиозной терпимости.

Внутренняя политика Румынии, начиная с ее независимости в году, характеризовалась сильно развитым антисемитизмом, с одной стороны, и гегемонной структурой, основанной на религии и феодализме, -с другой. Соответственно, эти две страны по-разному относились к своим меньшинствам и их правам. Развитие социального обеспечения находилось под сильным влиянием понятий милосердия доминирующих конфессий католической церкви в Румынии и православной церкви в Болгарии.

После года оба государства радикально изменили свои прежние традиции социального обеспечения. Социальная работа была полностью национализована, нерешенные социальные проблемы стали «невидимыми». Словения и Хорватия были выбраны для участия в сравнительном проекте, так как они, имея общую историю когда-то они обе были частью Габсбургской монархии и позже Югославии , пошли по различным путям развития.

Хорватия имела ведущую роль в строительстве системы социального обеспечения, которая находилась под влиянием церкви, с одной стороны, но была модернизирована и приобрела более профессиональный характер благодаря вкладу женского дви-жения, с другой стороны. Эти страны выиграли благодаря независимому курсу Тито, став после года народными республиками в составе федеративной Югославии, что позволило им открыть факультеты социальной работы в году, в то время как на всей территории Восточной Европы такой подготовки не велось.

Польша и Венгрия имели большую значимость как политические и культурные силы, с одной стороны, но испытали притеснение и зависимость -с другой. Оба этих факторапрежняя значимость и опыт поражения -сформировали историю социального обеспечения в обеих странах.

Польша представляет уникальную ситуацию, когда нация, полностью раздробленная как государство, находилась до года под влиянием трех различных традиций социального обеспечения -прусской, российской и австрийской. В Венгрии такое развитие профессиональных структур началось лишь в х годах. Структуры социального обеспечения были радикально национализированы в х годах, тогда как в Польше конфессиональная социальная работа выжила благодаря сильному влиянию католической церкви.

Латвия, несмотря на наличие дворянства немецкого происхождения, находилась под российским влиянием до года. После года усилившееся рабочее движение внесло свой вклад в переход к конституционной монархии. В году Латвия стала демократическим государством с социал-демократическим правительством во главе. Большинство населения было протестантским. До этого момента довольно слабое общественное и конфессиональное социальное обеспечение было усилено несколькими указами по развитию социального обеспечения.

В году Латвия стала так называемой авторитарной республикой с ограниченными парламентскими полномочиями. После нападения Германии на Польшу советские войска вошли в страны При-балтики, которые с по год оказались оккупированы Германией, а после победы СССР в войне были включены в состав Советского Союза.

Период исследования: годы В начале столетия Латвия и Россия развивали систему социального обеспечения в условиях царизма. Система социального обеспечения Словении и Хорватии определялась Австро-Венгерской империей. Это характерно и для Венгрии, хотя она имела относительно большую автономию на этом уровне, и частично характерно для Румынии и Болгарии. Польша представляет уникальную ситуацию из-за своего дробления, так как ее система социального обеспечения формировалась по моделям царской России, Габсбургской монархии и Пруссии.

В этот период все страны развивали профессиональные формы и учреждения социальной работы. Это означало, что большинство из них стремились изменить сложившиеся системы, чтобы отделить их от «чужеродных» структур. Румыния, Польша, Болгария, Венгрия и Латвия -все эти страны стали независимыми государствами после года, а Латвия впервые в своей истории.

Все они пытались создать свою собственную социальную систему и, в целом, отвергали существующие до этого модели. Польша должна была справиться с интеграцией трех различных систем. Все эти новые независимые государства имели существенную долю этнических меньшинств.

Словения и Хорватия стали частями образованного многонационального государства Югославии и поэтому в течение этого периода в плане социального обеспечения развивались одинаково. Россия подверглась радикальному политическому изменению и стала Союзом Советских Социалистических Республик. Будучи многонацио-нальным государством с давними традициями, она получила со-вершенно новый политический и экономический порядок и сильно изменившийся общественный уклад.

Во время Второй мировой войны ситуация в этих странах резко изменилась. Большинство из них было оккупировано и иногда даже имело дело со сменяющими друг друга оккупантами. Поэтому большинство стран не контролировало свои внутренние дела и испытывало оккупацию более того, пострадало от нее.

Период исследования: годы После Второй мировой войны большинство стран, включенных в исследование, стало членами Восточного блока. Их интеграция в эту политическую систему прошла различными путями, но в основном была абмивалентной. Латвия стала советской республикой, Румыния и Болгария заимствовали аналог советско-российской системы.

Польша и Венгрия стали членами стран Варшавского договора, но развивались несколько отдельным путем, тогда как Югославия включая Словению и Хорватию объявила независимый курс социализма. Поскольку развитие социальной политики внутри Советского Союза прервалось в военные годы, в первые послевоенные годы она испытала некоторую дезориентацию.

С начала х годов положение изменилось благодаря строгой и радикальной политике национализации. Различные воззрения в области политики социального обеспечения демонстрировали Советский Союз и народная Республика Югославия. Сравнительные вопросы -некоторые гипотезыНаше понимание происхождения современной социальной работы тесно связано с прогрессом промышленности и развитием гражданского общества.

Если обратить внимание на историю социального обеспечения в Восточной Европе, то можно обнаружить новые категории анализа. Первые признаки этих новых категорий примерно можно определить следующим образом:Первый признак: оккупация и независимостьпоследствия для развития социального обеспечения Из шестидесяти лет истории, охваченных исследованием , большинство восточных и большинство юговосточно-европейских государств не являлись независимыми в течение четырех десятилетий.

Вначале они находились непосредственно под иностранным правлением -большинство из них вплоть до года и в течение Второй мировой войны. После года они находились под доминирующим влиянием Советского Союза, хотя это влияние приобретало различные формы в разных странах. Западной Европе ситуация длительной оккупации и иностранного правления не известна, хотя борьба за национальную свободу велась и ранее, в XIX столетии в настоящее время есть несколько исключений: длительный конфликт в Северной Ирландии и сепаратистское движение этнических меньшинств в Испании, Франции и Бельгии.

Длительная оккупация, например Нидерланды под испанским игом, осталась в далеком прошлом. Только в течение Второй мировой войны большое число западноевропейских государств испытало несколько лет иностранного правления в период немецкой оккупации Австрия, Бельгия, Дания, Франция, Нидерланды, Норвегия и некоторые другие.

Поэтому Восточная Европа имела совершенно иной путь развития в аспекте национальной и государственной идентичности. Таким образом, Восточная Европа представляет это отношение не как консенсус, что является отличительной чертой для Западной Европы, а как «противоречивый баланс»: общественное социальное обеспечение как форма притеснения и контроля и частное социальное обеспечение как форма сопротивления или защиты своих прав. В западноевропейской историографии мы подразумеваем, что отношение между общественными и частными учреждениями основываются на согласии.

Возникает вопрос, реалистично ли считать сегодня эти отношения как добровольные или же есть признаки конфликта, например, в Германии, где акцент на субсидиарном принципе предоставление неправительственным организациям определенных привилегий 1 может рассматриваться как своего рода предотвращение доминирующей роли государства. Второй признак: индустриализация и сельская жизнь -каковы корни структур социального обеспечения?

Массовая индустриализация не играла в Восточной Европе, как это было в ее западной части, ведущую роль двигателя современного общества и, следовательно, социального обеспечения. Конечно, с началом индустриализации росли города в некоторых странах например, в Латвии. Это верно так же, как и то, что впервые именно в больших городах появилось много учреждений, благодаря которым проблемы обедневшего населения, проживающего в трущобах, получили должное внимание.

Но не нужда жителей трущоб больших городов как, например, в Манчестере в Англии стала реальным вызовом для развития социальной работы в Восточной Европе, а стремление к лучшей жизни в сельских районах, потому что в Восточной Европе перенаселенность была проблемой не города, а села. Просвещению жителей сельской местности посредством образования, социальной гигиены и социального обеспечения уделялось намного больше внимания, чем в Западной Европе, где внимание концентрировалось на городских проблемах индустриального общества.

Как видим, социальная работа в Восточной Европе с самого начала развивалась в рамках абсолютно других структур, что и объясняет, почему по крайней мере, в Юго-Восточной Европе история социального обеспечения является также и областью этнологического исследования.

Термины «семья», «соседи», «клан» являлись важными отправными точками. Это способствовало переоценке мнения западных исследователей о сельских районах как менее важных для истории профессии, которое в свое время привело к недостаточному количеству и качеству исследований негородских контекстов социальной работы.

Третий признак: религиозные сообщества, государство и меньшинства -союзы благосостояния или сепаратизм благосостояния? Восточноевропейские нации и общества относятся к мультикультурным, полиэтническим, мультирелигиозным и даже многонациональным например, Советский Союз или Югославия , что не характерно в такой степени для Западной Европы.

Наличие большого разнообразия религий показывает, что в Восточной Европе сильное влияние имели несколько таких конфессий и религий, которые в Западной Европе или не существовали, или считались маргинальными: православие, ислам и иудаизм. Это приводит к следующим предположениям. Восточноевропейская социальная работа находилась под влиянием религиозных мотиваций и доктрин, причем не только католических или протестантских принципов.

Кроме того, отношение между конфессиями или религиозными сообществами и государством различно: особенно это важно учитывать в аспекте общественной деятельности мусульман и иудаистов, так как они выступают меньшинствами. Судя по их отношению к государству, можно заключить, что такие организации социального обеспечения скорее принадлежат к сепаратистской системе социального обеспечения, чем являются частью альянса между государством и церковью на общенациональном уровне как, например, католическая церковь в Польше или англиканская в Великобритании.

Но если проанализировать отношения на региональном или даже местном уровне, то картина может быть совершенно противоположной: здесь можно обнаружить, что религиозные организации нередко могут быть партнерами государства. Следовательно, необходимо более тщательно обсудить роль религиозных сообществ в социальном обеспечении и социальной работе на местном уровне. Четвертый признак: расширенное определение социальной работы Множественные и интенсивные взаимосвязи между социальной работой и другими профессиями в Восточной Европе, особенно с образовательной системой обучение преподавателей для социальных работников в сельских районах или системой здравоохранения обучение медицинских помощников для решения вспомогательных проблем являются теми дополнительными интересными особенностями, которые могут привести к более широкому определению социальной работы, чем то, которое распространено в Западной Европе.

Сочетание различных квалификаций раздвигает пределы социальной работы. Акцент на различении между «социальной работой» и другими профессиями, дабы защищать собственные профессиональные области, иногда приводит к тому, что в западноевропейской социальной работе потребности клиентов считаются вторичными. Из восточноевропейского примера в процессе исследования мы узнали, что «социальная работа» может выполняться представителями других профессий. Для будущего проекта социальной политики и практической социальной работы тем самым важно пересмотреть необходимость размежевания социальной работы с другими профессиями.

Выводы и нерешенные вопросыВоображаемая отсталость, присущая с западной точки зрения, социальному развитию в Восточной Европе, является ошибочным представлением. История социальной работы особенно ярко показывает, что восточноевропейский путь ее развития значительно расширяет и заставляет пересмотреть сложившиеся представления о профессии. Необходимо указать и на неблагоразумие размежевания истории социальной работы на восточно-и западноевропейскую, особенно с точки зрения общего будущего европейской социальной работы.

Общее впечатление, появившееся в результате этого проекта: даже если сейчас и можно сделать некоторые выводы, открывшаяся перед нами область исследования настолько широка, что ставит еще больше вопросов и задач, требуя дальнейшего их решения в будущем. Наталья Пушкарёва И гендерная история, и история социальной работыравноправные направления так называемой «новой социальной истории», без которой трудно себе представить современные теоретические поиски в науках о прошлом.

В их основе -размышления о возможности синтеза, системно-целостного видения исторического процесса, об отсутствии которого стали задумываться исследователи в разных странах уже в е годы XX века. Если поначалу в дискуссиях историков основной акцент делался на противопоставлении исторического, а по сути -позитивистско-описательного анализа и социологизированной истории, то к середине х ситуация изменилась в пользу объединения и признания «двух призваний социальной истории» [Tilly, На первый план выдвинулась разработка теоретических моделей функционирования социума в ушедшие столетия, выработка адекватного концептуального аппарата.

С этого, в сущности, и началось формирование гендерного подхода в исторических исследованиях как составной части обновленной социальной истории. Социальнополитическими предпосылками появления нового направления стали: «революция новых левых» и молодежные движения конца х годов, поставившие под сомнение всю систему ценностей и ориентиров старшего поколения, оживление феминизма, а также сопровождавшая молодежные движения сексуальная революция, позволившая открыто говорить о проблемах пола.

К общенаучным предпосылкам принято относить кризис марксисткой объяснительной парадигмы в том числе причин угнетенного социального положения женщин , биологического детерминизма, модернистские концепции в социологии х годов структурный функционализм, теории социального конструирования, этнометодологию и драматургический интеракционизм.

Свою роль сыграли и труды психологов-модернистов х годов -приверженцев «гуманистической психологии» или «движения за человеческий потенциал» , настаивавших на том, что целью любого человека, независимо от пола, является самоактуализация [Пушкарёва, Главные отличия «женских исследований» социальной феминологии как научного направления от всех предшествующих исследований социально-половых ролей, этнографии, психологии и социологии пола можно свести к нескольким особенностям: они с самого начала ориентировались на критику наук, были нацелены на критику общества, очевидна их связанность с женским движением; были рождены и остаются на пересечении научных дисциплин.

В среде историков на появление нового направления откликнулись прежде всего ученые-феминистки, в особенности те, кто изучал проблемы массовых движений. Огромное значение для рождения исторической феминологии имело и резко возросшее значение исторической антропологии, позволившее выделиться в отдельное направление исторического знания и, разумеется, социальной истории «истории частной жизни» и «истории повседневности», став дополнением к ней. Буквально второе рождение пережила в конце XX века и историческая демография.

В середине х годов на передний план выдвинулось изучение истории культурной и интеллектуальной, поставившей в центр своего внимания изучение изменений социокультурных категорий, проблему текстов нарративов и отражений в них индивидуальностей. Особое значение приобрела тогда и «психоистория» -история чувств эмоций , в научный оборот оказался «вброшен» новый термин «история ментальностей», история образов имагология [Репина, Интерес ко всем этим социальным группам заставил увидеть научную проблему, которая приближает к пониманию общего и особенного, социального и индивидуального, сходного и отличного в эволюции духовного мира.

Как раз и именно интерес к не-героям, обычным, рядовым людям исторического прошлого заставил сопоставить духовный мир и ценности женщин разных социальных страт, в разные эпохи. Те, кто поставил в центр изучения женщину, определили предмет своих исследований как изучение истории изменений социального статуса и функциональных ролей женщин в разные исторические эпохи, «истории глазами женщин», то есть воспроизведенной с позиций женского опыта.

И если ко-нец х -начало х годов выступает как этап признания «невидимости» женщин в истории, если начало хсередину х годов можно считать этапом комплементарного развития, стремления создать исследования, дополненные именами ранее «потеряных» женщин, то середина -конец х годов -предстанут как этап сближения истории и феминистской идеологии, восприятия историками феминистской идеи рассмотрения женщин как подчиненной группы, рассмотрения их как «проблемы, аномалии или отсутствия» [Smith, Впрочем, не всем историкам женщин оказались близки феминистские концепции.

В начале х годов «женские исследования в истории» разделились на два течения. Одно представлено попытками изучать женщин в истории, опираясь на понятия, выработанные в ходе развития женских исследований женский опыт, женское сообщество [community], женская идентичность, женское видение мира и т. Сторонники его стараются уделять больше внимания так называемому «контекстуальному», по-новому оценивают роль персонального опыта как «пружины» механизма развития.

Это направление представлено в основном женщинами-исследовательницами или же исследователями, разделяющими идеи феминизма как философской теории и политики. Второе направление объединяет тех, кто желает дистанцироваться от феминизма и создать исследования о женщинах, в том числе -об истории женщин -претендующие на полную объективность, «незаданность», свободу от идеологического давления ведь феминизм -это идеология и политика.

Оба направления весьма мирно сосуществуют, и основные успехи исторической феминологии достигнуты общими усилиями представительниц обоих течений [Пушкарёва, К этим успехам можно отнести возвращение общим курсам истории множества женских имен, а также вывод о равной важности для всех доиндустриальных обществ сферы господства Мужчины политика, дипломатия, военное дело и господства Женщины дом, семья, домохозяйство.

Феминологи доказали, что сферы эти были «соединяющимися», равно значимыми для функционирования доиндустриального и раннеиндустриального общества как целостного организма. Феминологи внесли вклад в подрыв традиционного стереотипа о «природном» предназначении женщины вынашивание детей, продолжение рода, ответственность за семью и домашний очаг , показав, что во все эпохи были женские личности, способные к самореализации вне традиционного признанных женских обязанностей.

Историческая феминология придала иной смысл изучению истории повседневности, убедив в историчности разделения социальной жизни на публичную и приватную сферы. Вместе с историей женщин родились новые темы, связанные с теми аспектами повседневности, без которых трудно представить именно женский цикл жизни -«история прислужничества и найма кормилиц», «история домашней работы», «история вынашивания детей и родовспоможения», «история подкидывания детей и отказа от них».

Особой темой, рожденной исторической феминологией, стала тема истории и иконографии, изображений женского тела, его языка и его образов. Исследования повседневности, ментальностей, частной жизни, сексуальности, выполненные историками-феминологами, показали ранее малоизученную сторону этих научных сюжетов, а именно как люди, или «экторы» действующие лица, от англ. Изучение развития феминистских идей позволило феминологам реабилитировать феминизм как политику, в основе которой лежит принцип свободы выбора.

Оно заставило признать феминисткую идею личностного становления женщины как основы ее эмансипации и эмансипации общества от стереотипов. Однако подчеркивавшие свою «отделенность» от обычной истории, историко-феминологические штудии быстро превращалась в «истории подавления женщин», с одной стороны.

С другой стороны, историческая феминология своим появлением заставила и мужчин задуматься над отсутствием «их собственной истории» и методические трудности реконструкции «истории маскулинности» оказались даже большими, ведь мужчины считались той «непроблематизированной нормой», которую не стоило и описывать она подразумевалась.

Между тем к началу -середине х годов социальнополитический и общенаучный контекст развития различных теорий претерпел перемены. Идеи противостояния -как в мировой политике, так и в науке -стали уступать место идеям баланса, терпимости, неагрессивности и допущения за другим права на существование. Границы наук к концу XX века стали расплывчатыми, идея интегрирующих исследований обретала все большую популярность. Примером поисков нового терминологического аппарата для таких исследований может служить история конструирования и акцепции термина гендер.

До года лексема «gender» и употреблялась в английской лингвистике как обозначение слова «род существительного». Но в году в университете Калифорнии в Лос-Анжелесе открылся центр по изучению транссекусализма. Сотрудник этого центра, психоаналитик Роберт Столер, выступил в году на конгрессе психоаналитиков в Стокгольме, сделав доклад о понятии социополового или, как он назвал его, гендерного самоосознания. Его концепция строилась на разделении биологического и культурного: «пол», считал Р.

Столер, относится к биологии гормоны, гены, нервная система, морфология , а «гендер» -к культуре психология, социология [McIntosh, Изобретенное Столером понятие гендера стало активно использоваться всеми гуманитарными науками. Историки не могли оказаться в стороне. Знаменитая статья американской исследовательницы Джоан Скотт «Гендер: полезная категория исторического анализа» заставила обратить внимание на «4 группы социально-исторических "подсистем", которые влияют через социально-половую принадлежность индивидов на общество в целом: комплекс символов и образов, характеризующих "мужчину" и "женщину" в культуре гендерные стереотипы ; комплекс норм -религиозных, научных, правовых, политическихопределяющих поведение индивида по мужскому и женскому типам гендерные нормы ; проблему субъективного самовосприятия и самоосознания личности гендерная идентичность и, наконец, социальные институты, которые участвуют в формировании стереотипов, норм и идентичностей семья, система родства, домохозяйство, рынок рабочей силы, система образования, государственное устройство и т.

Анализируя перечисленные группы «подсистем», историки-гендеро-логи -в отличие от психоаналитиков и, зачастую, социологов -призвали придавать особое значение исследованию и реконструкции того общего социокультурного и историко-культурного контекста, в условиях которого складывались те или иные иерархии, властные практики. В широком смысле слова историки были поставлены перед поисками ответа на вопрос: как случилось так, что прежняя картина прошлого, в которой женщин если они не-герои -не правительницы, не дипломатки, не предводительницы войск почти не видно, была усвоена нами как «нормальная» и «полная» ее и называли «всеобщей»!

Часть американских феминологов, чувствовавших свою обособленность в ученом мире, проявили готовность поступиться дефинициями. Они сменили вывеску «женской истории» на наименование «гендерной истории», объявив «женские исследования», «женскую историю» переходным феноменом, который был необходим для процесса осознания и доведения до признания научной и вообще широкой общественностью значимости исследований истории отношений полов.

Они стали настаивать на том, что, даже изучая женщин, следует учитывать и «мужской фактор, чтобы уничтожить половинчатость науки о полах». Этот компромисс привлек к истории полов назвавшейся «гендерной историей» немало мужчин, ранее смотревших на развитие женских исследований со стороны. На страницах многих журналов развернулись дискуссии -об определении понятия «пол», о содержании дефиниций «мужественность» и «женственность» в разные исторические эпохи, о формах пересечения гендерной идентичности с другими дискурсивно созданными идентичностями классом, поколением, возрастом, вероисповеданием, региональной, этнической принадлежностью [Bennet, Однако далеко не все «историки женщин» признали необходимость становления гендерологами.

Многие оказались перед дилеммой: можно ли быть гендерологом, не разделяя феминистских убеждений? Меньшинство соглашается с этим, считая нужным «развести» феминизм и гендерологию «по разным углам», дабы избежать политизированности «феминизм -это политика» [Valverde, Большинство же исследователей считает, что феминистские убеждения расширяют, а не сужают спектр научного видения, в том числе и истории полов. Именно феминистская перспектива позволяет признать, что традиционная, или «прошлая», наука развилась при специфических обстоятельствах -обстоятельствах господства мужчин, превалирования их взгляда на мир, насильственного внедрения их системы ценностей.

Полученное ими за несколько веков знание о прошлом представлено в терминах «научной объективности». Но оно отражает реальность неадекватно, в нем не представлены интересы такой подчиненной группы общества, как женщины, не выявлен их опыт, перспективы и интересы. Интересы иных подчиненных групп -нищих, умалишенных, сексуальных меньшинств тоже требуют детального изучения, их прошлое -тоже особое, «другое».

Изучение и понимание опыта, практик, интересов всех «других», не похожих на «средних, обычных» людейимператив современного социального знания. И если согласные на компромиссы историки предлагали изучать а часто просто описывать то, как функционирует гендерная система, то радикально настроенные ученые феминистской ориентации, предпочтя именоваться по-старому, сторонницами «женских исследований» и феминологии, задались поисками ответа на вопрос, почему сохраняется неравенство, почему женщины всегда остаются «другими».

В центре их исследований оказалась не просто фиксация «фактора пола», но анализ рождения и поддержания механизма иерархизации то есть отношений между мужчинами и женщинами как отношений власти и подчинения -от самых ранних времен обществ охотников и собирателей до современности [Budde, К концу х годов попытки достичь объективного знания об ушедших веках сменились сомнениями в достижимости оного. Осознание относительности знаний и представлений о прошлом, о путях его реконструкции оказалось основой для рецепции историей ряда философских теорий, объединяемых общим термином «постструктурализм».

Именно он поставил в центр внимания субъекта истории… Слово «subject» и в английском, и во французском языках дает возможность рассуждать о «подчиненности» «subject» как синоним «subordinate». Феминологи-постструктуралисты воспользовались этой игрой слов, поставив в центр своих рассуждений именно субординированных, тех, кто подчиняется заданному порядку.

Одновременно постмодернизм был и постэмпиризмом, потому что на смену якобы «независимым» эмпирическим доказательствам, «царствам фактов» и логикодедуктивного метода пришли модели теоретического объяснения. Отказываясь от чистого функционализма, историки стали вводить в оборот источники, ранее обойденные вниманием серьезных ученых, -правила распорядка старых тюрем и застенков, забытые тексты медицинских библиотек, полные вымыслов и фантазий, старые педагогические рекомендации, казавшиеся современному восприятию чудовищными, запретительные нормы, касавшиеся сексуального поведения… Другим ощутимым изменением в науках прошлого стала ликвидация иерархии «важности» исследовательских проблем.

Вслед за французским постструктуралистом Жаном Франсуа Лиотаром с его концепцией «культуры многообразия», исследователи стали настаивать на существовании не «вертикали», а «горизонтали ценностей» у каждого -своя [Lyotard, ] и, следовательно, «горизонтали» и равнозначности исследовательских проблем, в том числе считавшихся ранее «не очень научными» история либидо , не близкими и не понятными в мужском дискурсе вдовство, изнасилование, климакс либо непопулярными в нем инвалидность, бессилие.

Таким образом, вместо идеи обобщения и тождества, постструктурализм поставил во главу угла идею различия и множественности, идею не одной, а множества «историй». К концу х годов во многих странах получила запоздалое признание так называемая «устная история» oral history , не похожая на историю «записанную» и не сводимую к ней. Кроме того, «устная история» была пограничным полем между историей и социологией, позволяя обеим дисциплинам использовать методы, подходы и преимущества друг друга [Ardener, Если феминологи ставили задачу вписать женщин в историю, то гендерологи поставили задачей написать другую историю или, точнее, истории женщин, мужчин, трансвеститов, гомосексуалистов, разные истории полов в самом широком значении.

Гендерная история была призвана объединить историю сексуальности, историю гомосексуальности, историческую феминологию и историческую андрологию. Поэтому говоря о пред-мете гендерной истории, сторонники его не просто толкуют о «поле в истории» или истории взаимоотношений взаимодополнительности полов, но об изучении иерархий -как в обществе, так и внутри гендерных групп [Гордон, Одна из известных американских социологов-феминисток Дороти Смит, развивала концепцию феминистской социо-логии -познание общества изнутри.

Применение этого подхода к истории заставляет изучать механизмы возникновения, формирования и функционирования, а не только описывать присутствие тех или иных социальных взаимодействий. Цель подобного изучения -обоснование возможности изменений; в противном же случае ученые, работающие с историческими текстами, подобно философам и культурологам, рискуют превратиться в некое меритократическое meritos -достоинство, cratos -власть сообщество с присущей ему элитарностью.

Эта элитарность замечается уже сейчас, сопровождаясь значительным отрывом теоретиков-феминологов от практического женского движения и тех практических работников, которые решают насущные жизненные задачи. Методы и подходы гендерной истории во многом заимствованы из сопредельных гуманитарных дисциплин, прежде всего психологии и социологии. Это и этнографический метод включенного наблюдения когда исследователь, анализируя то или иное явление, одновременно ведет наблюдение за рассказчиком и, в феминистской методологии, за самим собой -иными словами «инсайдерство», позиционирование себя внутрь исследуемого явления , и отказ от «дизайна объективности» Д.

Смит -в пользу исследований, наполненных чувствами, переживаниями и сопереживаниями. Огромное внимание уделяют гендерологи авторским интерпретациям тех или иных событий или явлений в их жизни, признавая биографический метод и анализ источников личного происхождения писем, дневников, мемуаров, записок важнейшими в понимании мотивации поступков индивидов на крутых поворотах истории.

В условиях постомодернисткого вызова социальным наукам все чаще исследователи перемещают свое внимание от субъектов -к дискурсу, от конкретных событий -к «фону», который их создавал и опосредовал, пристально анализируя контекст всех поступков и решений.

Гендерологи призывают к использованию всех способов «коллективной совместной работы» в частности, метода триангуляции, известного социологам и ориентированного на совместное истолкование, перепроверку тех или иных фактов, обнаруженных в текстах в противовес маскулинистской историографии, в которой господствует конкуренция, стремле-ние заявить о своей позиции первым, навязать свою точку зрения и создавать собственные научные теории, «с которыми все должны соглашаться».

Не отвергая использование формально-количественных описаний на которых основана традиционная андроцентричная «официальная» наука , гендерологи призывают использовать их лишь для подтверждения и перепроверки данных, полученных вышеперечисленными аналитическими способами. Понятно, что различные виды социальной деятельности по осуществлению позитивных изменений в жизни индивида были типичны для различных обществ и культур, и опыт исторического анализа пройденного в этом направлении пути должен быть обобщен.

Однако как это делать? Как поставить исследовательскую задачу? От утилитарного использования истории, от гегельянского тезиса: «Все действительноеразумно», -и, следовательно, история есть резервуар этой разумности и смысла в российском научном дискурсе этот тезис звучал как «познать историю, чтобы использовать положительный исторический опыт в настоящем» в настоящее время все чаще приходится отказываться -не все, считавшее-ся прогрессивным и «лучшим», как выяснилось, многими воспринималось таковым.

Аналогично: оценки состояния и результатов социальной работы прошлого оцениваются исследователем XXI века иначе, чем они виделись современникам. Следует ли анализировать ушедшее с позиций тех, кто жил хронологически одновременно с акторами социальной работы прошлого, «видеть их глазами» или же именно временная удаленность позволяет оценить действительные результаты акций прошлого?

Современные приверженцы направления «новой социальной истории» настаивают на том, что нужно и то, и другое, поскольку лишь полнота картины и оценок позволяет достичь объемности видения. Гендерная история в известном смысле близка по подходам истории социальной работы.

Среди таких пересечений и интерес к «незаметным» и «молчащим», к слабости и беспомощности в противовес силе и агрессивности. Оба направления позволяют выявить и тематизировать такие аспекты социальных практик различных эпох, которые важны для «новой социальной истории» в целом и даже шире -для понимания макропроцессов иерархизаций, конструирования различных видов неравенства, коренящихся в прошлом и существующих в настоящем.

На пересечении гендерной истории и истории социальной работы возникают тогда темы «других историй», прежде всего историй не-героев, которые были не только безработными, геями, люмпенами, стариками, сиротами и так далее, но и людьми определенного пола. Таким образом, оба направления позволяют исследовать множественность социальных связей в их историческом и культурологическом срезах, задуматься над «историоризацией различий» между мужчинами, женщинами, представителями сексуальных меньшинств, между здоровыми и больными, полноценными и людьми с ограниченными возможностями.

Гендерный подход к анализу социально-исторических явлений помогает концептуализировать индивидуальные дискурсы и идентичности, поскольку требует постоянного учета того, к какому полу приписан тот или иной «эктор», как он сам отвечает на вопрос «кто он? Когда им приходилось акцентировать свою половую принадлежность, а когда -затушевывать? Умение применять гендерно-чувствительные методики при анализе исторических явлений убеждает в том, что «молчаливому большинству» женщинам -какими они были всегда в доиндустриальной истории , равно как и меньшинствам гомосексуалистам, юродивым, инвалидам, сиротам , «было, что сказать».

Это заставляет задуматься над вопросом, что значило быть мужчиной, женщиной, непризнаваемым бисексуалом или гомосексуалистом в разные исторические эпохикакие проявления и свидетельства их статуса, опыта, профессионального самовыражения, социальных «ритуалов», самосознания и самоосознания то есть идентичностей могут быть рассмотрены.

Использование феминистской методологии и основ гендерной теории в анализе тех или иных фактов истории социальной работы позволяет переосмыслять важнейшие понятия -периодизации, власти, социальной структуры, имущества, социальных символов, отвергать сложившиеся в традиционной истории хронологические схемы.

Скажем, исследователь, вооруженный такими новыми знаниями, вправе поставить вопрос о том, так ли много давали признанные бесспорно прогрессивными явления и события скажем, Ренессанс, Великая Французская революция или, скажем, Отмена крепостного права в России депривированной части социумов. Среди них -не только женщины, но и инвалиды, нищие, лишенные рассудка.

Ведь на них не распространялись многие социальные завоевания либо они не имели возможности ими воспользоваться. Власть -при анализе ее в постмодернистском духе -оказывается «распыленной» повсюду, неформальной, непредсказуемой, требующей комплексности рассмотрения. Социальная структура при ее изучении с помощью гендерно-чувстви-тельных методов анализа и с учетом исторической изменчивости также требует многомерности подхода, а не простого вписывания женщин или иных адресатов социальной работы в уже известные и описанные элементы этой конструкции.

Распространенность фигурок женских божеств, держащих в руках различные культовые предметы-символы соци-ального влияния, говорит о значительности формальной власти женщин в данной социальной структуре. Напротив, распространение символов женской пассивности, в том числе в иконографии -женщин с детьми на руках, как это типично для раннесредневековой Европы, свидетельствует о ином типе социального поведения.

Как изображались инвалиды на краснои чернолаковой керамике греков? Есть ли более ранние визуальные свидетельства помощи больным и раненым? Какие традиционные практики в отношении людей с ограниченными возможностями имелись в исследуемой культуре и какие символы нетрудоспособности использовались ею?

Связи символов и поведения могут быть отнюдь не примитивными. Скажем, такое понятие, как «сиротство», словарь В. Даля трактует шире, чем принято сегодня. Сирота -это беспомощный, одинокий, бедный, бесприютный, а также субъект, не имеющий ни отца, ни матери. Если у вас перед глазами будет перечень всевозможных дел, то вы сможете эффективно использовать разнообразные промежутки времени.

Точно так же, если вы будете знать все задачи, которые должны обработать и выполнить в конкретный момент, то сможете согласовать свою творческую деятельность с запасом жизненных сил. Всегда держите под рукой перечень намеченных дел, которые требуют от вас минимальных интеллектуальных и творческих усилий.

Когда вы находитесь в одном из низких энергетических состояний, можете ими заняться. Чтение случайно попавшихся на глаза журналов, статей и каталогов, ввод телефонов и адресных данных в компьютер, чистка папок, обновление программ на ноутбуке, поливка растений или замена скрепок в скоросшивателе — вот несколько из множества примеров дел, которыми вам все равно нужно когда-нибудь заниматься.

Даже если вы не в лучшей форме, это не причина для того, чтобы снижать уровень продуктивности. В этом состоит одна из основных причин, по которым необходимо наметить четкие границы системы персональной организации: вам будет легче поддерживать высокий уровень производительности, даже если вы не в лучшей форме. Если ваш запас энергии на исходе, материалы для чтения — в беспорядке, квитанции валяются по всему дому, папки расставлены хаотично, а корзина входящих материалов не выполняет основных функций, то сортировка намеченных дел кажется слишком трудной задачей.

Поэтому вы избегаете каких-либо действий и от этого чувствуете себя еще хуже. Один из лучших способов увеличить запас жизненной энергии — завершить некоторые незамкнутые циклы. Следовательно, имеет смысл всегда держать под рукой несколько простых циклов. Описанные выше первые три критерия выбора дальнейших шагов контекст, время и энергия обуславливают необходимость целостной системы напоминаний о первоочередных действиях.

Иногда у вас просто не будет сил на размышления такого рода: система должна быть готова к этому. Если это так, то вы можете действовать «в рамках допустимых шагов» и выбирать отдельные задачи, которые выполнимы в данной ситуации.

Если задан контекст, в котором вы находитесь, запас времени и энергии, то, естественно, следующим критерием при выборе дальнейших действий станет их относительная важность: «Какой из оставшихся вариантов первоочередных шагов самый важный для меня? Как определиться в приоритетах? Этот вопрос я часто слышу от людей, с которыми работаю. Он обусловлен ощущением, что на них возложено больше задач, чем они способны выполнить.

Они знают, что придется сделать непростой выбор, а некоторые проблемы, возможно, так и не удастся решить. К концу дня, чтобы не испытывать дискомфорта из-за того, что чего-то не успели, вы должны принять ряд сознательных решений, касающихся своих обязанностей, целей и идеалов.

Этот процесс, несомненно, предполагает зачастую сложное переплетение влияний целей, идеалов, направлений деятельности вашей организации, небезразличных вам людей и важности отношений с ними. Расстановка приоритетов предполагает, что некоторые вещи будут важнее других, но важнее с точки зрения чего? В данном случае — с точки зрения вашей работы, т. Именно на данном этапе в вашем сознании должны вступить в действие еще две структуры.

Они касаются определения вашей работы. Помните, что несмотря на то, что в значительной мере данная методология будет относиться к сфере вашей профессиональной деятельности, я использую термин «работа» в универсальном понимании: он означает любые результаты, в достижении которых вы заинтересованы — как в частной, так и в профессиональной сфере. В последнее время повседневная работа как таковая ставит перед большинством профессионалов сравнительно новую проблему: в ней будет полезно разобраться в процессе поиска наиболее продуктивных систем персональной организации.

А это значит, что в течение рабочего дня, в заданный момент времени вы заняты одним из трех типов деятельности:. Вы можете заниматься делами, записанными в перечнях дальнейших действий, решать проблемы по мере поступления или обрабатывать входные материалы, чтобы решить, какие шаги нужно предпринять, сразу или позже, в соответствии со списками. Эти соображения продиктованы здравым смыслом. Но многие люди позволяют себе увязнуть во втором типе деятельности — в работе, возникающей спонтанно, — практически без всякого сопротивления, а два остальных типа, к вящему сожалению, остаются без внимания.

Допустим, сейчас утра, понедельник, вы находитесь у себя в офисе. Вы только что закончили непредвиденный получасовой разговор с потенциальным клиентом. В результате беседы у вас накопилось три страницы записей. На одиннадцать у вас назначено совещание с сотрудниками, т. Вчера вы допоздна засиделись с родителями своей жены и чувствуете себя несколько потрепанным вы сказали тестю, что свяжетесь с ним по поводу… чего?

Ваш ассистент только что разложил перед вами шесть телефонных сообщений. Через два дня вам предстоит важное совещание по стратегическому планированию, к которому нужно подготовить идеи. Когда утром вы ехали на работу, начал мигать датчик топлива в машине. А когда вы встретились в коридоре с начальницей, она намекнула, что хотела бы услышать ваши идеи по поводу сообщения, которое отправила вам вчера, до начала встречи, назначенной на три часа дня.

Ваши системы настроены достаточно хорошо для того, чтобы помочь вам лучшим образом совладать с ситуацией, сложившейся к утра в понедельник? Если вы по-прежнему думаете над проблемами и пытаетесь выделить из списков только самое важное, то, очевидно, ответ отрицательный. Я заметил, что люди успешнее справляются с непредвиденными проблемами и кризисными ситуациями, чем с обработкой, упорядочением, пересмотром и анализом той части работы, которая не лежит на поверхности.

Очень просто соскользнуть в режим «занятости», или «срочности», особенно если у вас на рабочем столе, в электронном ящике и в голове накопилась масса необработанных и практически неконтролируемых задач. Часто заняться срочными проблемами текущего момента проще, чем разбираться с содержимым корзины, электронного ящика и с остальными незамкнутыми циклами.

Фактически изрядная часть нашей жизни и работы возникает спонтанно и сразу становится наивысшим приоритетом. Действительно, в отношении большинства профессионалов справедливо утверждение, что природа их работы требует от них готовности заниматься новыми задачами, которые постоянно возникают в разных форматах.

Например, вы должны уделить внимание начальнику, если он заглянет к вам и попросит зайти на несколько минут. Вы можете получить распоряжение от старшего сотрудника, которое внезапно отодвинет на второй план все остальные дела. Появились серьезные проблемы с выполнением заказа важного клиента — тогда придется сразу заняться их решением. Все это — зов долга. Но внутренний дискомфорт возрастает, если вы не пересматриваете остальные действия в списках и не обсуждаете их с другими.

Постоянные жертвы и отказ от выполнения пунктов списка допустимы только в том случае, когда вы знаете, чего не делаете. Для этого необходима регулярная обработка корзины определение фронта работ и постоянный пересмотр полных списков всех намеченных действий. Если вы сознательно предпочитаете решение только что возникших проблем выполнению намеченной работы, руководствуясь лучшими побуждениями, то это — лучшее решение в сложившейся ситуации.

Но большинство людей нуждаются в серьезном усовершенствовании способов уяснения, сортировки и пересмотра всего перечня намеченных проектов и действий. Если вы запутались в срочных делах, чувствуете дискомфорт, потому что чего-то не успеваете, то результатом будут отчаяние и внутреннее напряжение. Слишком часто причины стресса и снижения эффективности усматриваются в сюрпризах. Если вы знаете, что делаете и чего не делаете, то сюрпризы предоставляют вам еще одну возможность для творческой реализации и самосовершенствования.

К тому же, если слишком долго игнорировать корзину входящих материалов и списки действий, то случайные проблемы, попавшие туда, могут позже всплыть на поверхность в виде аварийных ситуаций, с которыми нужно разбираться по мере возникновения: они только подливают масла в огонь. Многие люди пользуются неотвратимостью практически неиссякаемого потока спонтанных проблем как щитом, позволяющим скрыться от ответственности за определение объемов работы и ведение списков дел.

Можно легко поддаться искушению и увлечься не столь важными проблемами, лежащими прямо на поверхности, особенно если ваша корзина для входящих материалов и система личной организации вышли из-под контроля. Слишком часто хождение вокруг да около становится предлогом для того, чтобы забыть о бесформенных стопках рутинных проблем. Именно в такие моменты сильно ощущается необходимость навыков интеллектуальной работы. Большинство людей воспитывались в мире, где не нужно было устанавливать четкие границы выполняемой работы и управлять многочисленными незамкнутыми циклами.

Но если вы воспитали в себе навыки и умения, позволяющие быстро внедрять входные сведения в четко определенную систему, то вам будет гораздо легче доверять своему внутреннему голосу, принимая решение о том, что делать, какие дела бросить и чем заняться вместо них. Обладатели «черного пояса» по самоорганизации способны с быстротой молнии переключаться с одной проблемы на другую и обратно. Например, вы обрабатываете содержимое корзины, и тут входит ваш помощник и сообщает о ситуации, требующей вашего немедленного вмешательства.

Вас не бросает в холодный пот — ваш лоток с документами остается на прежнем месте: бумаги лежат в одной стопке, готовые к дальнейшей обработке после вашего возвращения. Разговаривая по телефону, вы можете просматривать списки дальнейших действий и решать, чем займетесь, когда повесите трубку. А если непредвиденная беседа с начальником сокращает остающееся до следующей встречи время до двенадцати минут, вы можете без труда придумать, как использовать их наилучшим образом.

Игнорировать непредвиденные задачи даже если их можно решить означает жить без возможностей, без спонтанности и насыщенных моментов, из которых, собственно, и состоит жизнь. Вы можете выполнить лишь одно действие за раз. Завершив беседу с кем-то в офисе, вы не беретесь моментально за выполнение пунктов списков или обработку входных материалов.

Проблема в том, чтобы обрести уверенность в своем решении, касающегося дальнейших действий. Так как же принимать решение? Опять придется использовать интуитивные догадки — насколько важна непредвиденная работа по сравнению со всем остальным? Как долго вы можете позволять корзине для входящих документов оставаться без внимания, а рутинным проблемам — лежать мертвым грузом, и при этом доверять своим решениям о том, что делать дальше?

Люди часто жалуются на отвлекающие факторы, которые прерывают их работу. Но в нашей жизни прерывания неизбежны. Когда вы достигнете совершенства в управлении входящим материалом и станете достаточно организованным человеком для того, чтобы эффективно использовать возникающие окна свободного времени, вы сможете быстро переключаться с одного задания на другое.

Вы сможете просматривать электронные сообщения в процессе телефонного совещания. Но сперва нужно научиться перескакивать с одной задачи на другую, чтобы поддерживать здоровое равновесие между направлениями деятельности. Ваш выбор по-прежнему будет определяться в соответствии с тем, насколько вам понятны сущность и цели вашей работы. Занимайтесь спонтанной работой по мере ее возникновения не потому, что таков путь наименьшего сопротивления, а потому, что она является самым важным направлением деятельности по сравнению со всем остальным.

Ваша способность ладить с сюрпризами даст вам преимущество над конкурентами. Но если вы не сможете вовремя справляться с намеченными делами и утратите контроль над ситуацией, то в какой-то момент привычка заниматься только текущими проблемами снизит эффективность вашей работы. И наконец, чтобы решить, не стоит ли бросить текущие дела и заняться чем-то другим, нужно четко знать требования, налагаемые вашей работой, и понимать, как они сочетаются с другими аспектами вашей жизни.

Единственный способ этого достичь — внимательно анализировать свою жизнь и работу на многих уровнях. Лучше сделать так, чтобы каждая высота сочеталась и гармонировала со всеми остальными уровнями. Иными словами, ваши приоритеты выстроятся в иерархическом порядке сверху вниз. В конце концов, если телефонный звонок, который вы должны совершить, идет вразрез с целью вашей жизни или идеалами, то, чтобы не вступать в конфликт с самим собой, вы не будете снимать трубку.

Если структура вашей работы не соответствует результатам, которые вы хотите получить через год, то вам следует переосмыслить расстановку акцентов и обязанностей, чтобы как можно быстрее достичь цели. Давайте двигаться снизу вверх: рассмотрим первый пример.

Предстоящий телефонный звонок действие касается заключаемой вами сделки проект , а она позволит увеличить продажи обязанность. Именно эта конкретная сделка предоставит вам возможность продвинуться по служебной лестнице в рядах торгового персонала карьерная цель , поскольку она связана с освоением нового рынка вашей компанией организационное видение.

А продвижение по службе приблизит вас к стилю жизни, к которому вы стремитесь в финансовом и профессиональном отношении жизнь. Ваша работа состоит в том, чтобы выяснить, в чем состоит ваша работа, а затем — всецело посвятить себя ей. С другой стороны, вы могли принять решение стать хозяином собственной жизни и раскрыть уникальные дарования и таланты в конкретной области, которую считаете своим призванием жизнь.

Поэтому вы создаете собственное дело видение и преследуете краткосрочные операционные цели карьера. Это определяет несколько критических задач, которые вы должны выполнить, чтобы сдвинуть дела с места ответственность , и достичь определенных краткосрочных результатов проекты. По каждому из этих проектов у вас будут намечены необходимые шаги, которые нужно предпринять как можно скорее дальнейшие действия. Наиболее здравый подход к обретению контроля над проблемами без внутреннего напряжения и к достижению высокой продуктивности состоит в поддержании равновесия между уровнями.

На любом уровне критически важно максимально четко определить все незамкнутые циклы, все незавершенные задачи и все дела на данный момент. Без уяснения и объективной оценки текущих реалий сложно поднять паруса и отправиться к далеким берегам. Что записано у вас на автоответчике? Какие затеи вы собираетесь реализовать с детьми? Каковы ваши обязанности в офисе? Что нужно изменить в первую очередь и что вы хотели бы создать в ближайшие месяцы или годы? Все это — незамкнутые циклы в вашем сознании, хотя, зачастую, для того, чтобы определить более существенные цели и более серьезные намерения, необходим глубокий и внимательный анализ.

Волшебное правило — жить сегодняшним днем. Меня всегда поражает умение четко уяснить только то, что происходит сейчас, и является истиной на данный момент. Конструктивными, если не решающими шагами могут быть такие действия, как детальный анализ финансового положения, добыча исторических сведений о компании, которую вы покупаете, или выяснение конкретного содержания реплик каждой стороны в межличностном конфликте. Достижение результата и моральное удовлетворение, которое он приносит, означает готовность к осознанию, восприятию и грамотному решению всех проблем, которые занимают ваши мысли.

Данное состояние необходимо для овладения искусством достижения высокой производительности без внутреннего напряжения. Формирование продуктивной системы жизненных ценностей возможно при условии решения проблем верхнего уровня. Сначала можно было бы выяснить, зачем вы живете на земле.

Выяснить, какой образ жизни, стиль существования и деятельности позволит вам лучше исполнить свое предназначение. Какие занятия и личные отношения помогут идти по жизни в нужном направлении? Какие ключевые задачи нужно решить и завершить как можно скорее и какие срочные шаги вы можете предпринять, чтобы сдвинуть эти задачи с места?

У вас всегда предостаточно возможностей для расстановки приоритетов на любом уровне. Обращайте внимание на то, в каком направлении вам хочется двигаться. В действительности, вы можете в любой момент заняться каждым из уровней. У меня всегда заготовлены конструктивные шаги, позволяющие усилить акцент и собственную осведомленность на каждом из уровней.

Я никогда не испытываю недостатка в незавершенных мысленных картинах результатов, в целях, которые хочу пересмотреть, в проектах, которые нужно наметить или запланировать, или в действиях, требующих моего решения. Фокус в том, чтобы научиться выделять именно те из них, которые требуют вашего внимания в конкретный момент, чтобы поддерживать систему в равновесии. Поскольку все задачи будут определяться исключительно приоритетными направлениями более высоких уровней, любую расстановку приоритетов, естественно, разумнее всего начинать сверху.

Например, если вы думаете над расстановкой приоритетов в работе, а затем обнаруживаете, что это не та работа, которой вы должны заниматься, то может оказаться, что вы зря потратили время и силы, которые лучше было бы посвятить поискам подходящего занятия. Проблема состоит в том, что если вы не чувствуете контроля над ситуацией на нулевой высоте текущих проектов и действий и не верите, что способны надлежащим образом решать проблемы данного уровня, то попытки упорядочить свою жизнь сверху вниз часто приводят вас в отчаяние.

Вместо этого я, исходя из практических соображений, советую двигаться снизу вверх. Я учил людей продвигаться в обоих направлениях и могу с уверенностью сказать, что, с точки зрения долгосрочной выгоды, тот, кто начинал с обретения контроля над текущими проблемами в своей повседневной жизни, а затем переносил акцент на более высокие уровни, никогда не ошибался.

Попытки упорядочить свою жизнь сверху вниз, когда нижние уровни выходят из-под контроля, могут оказаться самым неэффективным подходом. Основная причина, по которой имеет смысл двигаться снизу вверх, состоит в том, что данный подход позволяет первым делом освободить все уровни сознания, чтобы творческая мысль могла сосредоточиться на более значимых, но расплывчатых представлениях, для которых вам следует определить четкие границы.

Данная методология обладает высокой степенью гибкости и свободы и включает весьма эффективные универсальные мыслительные и организационные приемы, которые действуют независимо от выбора основных акцентов. Поэтому методику стоит освоить вне зависимости от реального содержания ваших текущих проблем. Измените свое сознание, и данная процедура позволит вам с максимальной скоростью приспособиться к перемене.

Зная о своих новых способностях, вы сможете позволить себе поучаствовать в более крупной игре. Перед вами откроется поистине масса возможностей. В то время как уровень 50 футов, несомненно, является самым важным контекстом расстановки приоритетов, мой опыт показывает, что если мы определим и выполним задачи, с которыми сталкиваемся на всех уровнях, особенно на Взлетной полосе и на высоте 10 футов, то получим дополнительные ресурсы для решения более серьезных проблем.

Хотя движение снизу вверх не является ключевым подходом, с практической точки зрения оно представляет критически важный фактор достижения равновесия, высокой продуктивности и комфорта в жизни. Взлетная полоса. Первым делом нужно убедиться, что ваши списки действий завершены, а это уже может оказаться весьма сложной задачей. Те, кто сосредотачивает внимание на сборе и непредвзятой записи проблем, обнаруживают, что накопилось много дел, которые они забыли упомянуть, поместили не в ту категорию или просто не заметили.

Если у вас, помимо календаря, не отмечено хотя бы пятьдесят первоочередных и ожидаемых действий, включая повестки дня и совещания, то я сомневаюсь в том, что вы действительно записали все дела. Впрочем, если вы внимательно следовали рекомендациям и выполняли шаги, приведенные в части II, то, возможно, ваши списки и вправду полны. Если это не так и вы действительно хотите до конца разобраться с данным уровнем, то вам следует выделить немного времени и отработать главы с 4 по 6 в активном режиме.

Когда приведете данный уровень управления деятельностью в соответствие с текущей ситуацией, у вас сразу появится более четкое представление о срочных приоритетах: по-другому разобраться в них практически невозможно. Придайте завершенную форму списку проектов.

Действительно ли он охватывает все проблемы, требующие от вас выполнения сразу нескольких действий? Именно он определяет границы еженедельных операций и позволяет освобождать сознание на более продолжительное время. Многоуровневый анализ текущей работы автоматически улучшит вашу концентрацию, внутренний порядок и чувство приоритетов.

РАБОТА ПО ВЕБ КАМЕРЕ МОДЕЛЬЮ В БЕЛОРЕЧЕНСК

Модель принятия решений на основе четырех критериев 2. Модель анализа повседневной работы 3. Шестиуровневая модель обзора собственной работы 3. Творческий подход к работе: пять этапов планирования проекта Усиление вертикального фокуса Модель естественного планирования Простой пример: планирование похода в ресторан Процесс естественного планирования не обязательно является нормой Модель неестественного планирования Когда «хорошая» идея на самом деле бывает плохой Модель реакционного планирования Техники естественного планирования: пять этапов Цель Значимость вопроса «зачем?

Требуется больше ясности? Требуется больше действий? Часть II Практика продуктивности без стресса 4. Начало: выделите время, место и инструменты Применение на практике, частичное или полное, зависит от «трюков» Выделите время Организация пространства Даже если вы работаете в офисе, вам все равно нужно рабочее пространство дома Офисное пространство в пути Персональное рабочее место Инструменты, которые вам понадобятся Основные инструменты для обработки информации Нужен ли вам инструмент планирования?

Важность системы хранения информации Факторы успеха в использовании системы хранения информации Система хранения информации как фактор успеха И наконец… 5. Сбор На старт, внимание… …Поехали! Физический сбор Сбор мыслительной информации: очистка сознания Список напоминаний Корзина «Входящие» «Входящие» не должны оставаться во «Входящих» 6. Следующий шаг должен быть конкретным физическим действием Когда вы решили, каким будет следующий шаг Сделать Делегировать Отложить Оставшиеся материалы Определение проектов 7.

Организация: создание правильных мест хранения Основные категории Важность четких границ Все, что вам нужно, — это списки и папки Организация напоминаний о действиях Действия, которые необходимо фиксировать в календаре Организация остальных действий по контексту Стандартные категории напоминаний о действиях Систематизация листа ожидания Использование предмета как напоминание о действии Управление рабочим процессом на основе бумажных документов Управление потоком электронных сообщений Предупреждение по поводу хранения напоминаний в разных местах Организация напоминаний по проектам Список проектов Ценность полного списка проектов Где искать проекты, пока не попавшие в зону вашего внимания Один список или несколько?

Способы классификации проектов Как быть с подпроектами? Обзор: поддерживайте актуальность и функциональность системы На что обращать внимание и когда Сначала загляните в календарь… …затем в свои списки действий Правильный обзор в соответствующей ситуации Обновление системы Значимость еженедельного обзора Обновите Создайте проявите творческий подход Проведение обзоров с позиции перспективы 9.

Выполнение: выберите оптимальные действия Модель принятия решений на основе четырех критериев Контекст Творческая сортировка по контексту Запас времени Запас энергии Приоритетность Модель анализа повседневной работы Балансировка повседневной работы Шестиуровневая модель обзора собственной работы Использование подхода «снизу вверх» Как выбросить из головы проблему определения приоритетов Контроль над проектами Потребность в менее формальном планировании Какие проекты следует планировать?

Проекты, следующие действия по которым связаны с планированием Стандартные шаги процесса планирования Спонтанное проектное мышление Инструменты и структуры, поддерживающие проектное мышление Инструменты для организации мышления Принадлежности для записи Бумага и блокноты Флипчарты и доски для записей Цифровые инструменты Вспомогательные структуры По мере необходимости создавайте папки или заводите отрывные блокноты Бумажная или цифровая система Программные средства Как применить все это на практике?

Часть III Сила ключевых принципов Полезная привычка собирать информацию Личная выгода Источник негативных эмоций Как избежать нарушения внутренних договоренностей? Не заключать договоренности Выполнить договоренность Пересмотреть договоренности Основное отличие от традиционной методики тайм-менеджмента Каким должен быть объем сбора информации?

Процесс сбора на уровне компаний и отношений Важность определения следующего действия Истоки техники Создание варианта действия Почему талантливые люди больше всех затягивают работу Интеллектуальное ослабление негативных эмоций Ценность стандарта принятия решений о дальнейших действиях Ясность Ответственность Продуктивность Расширение возможностей Важность умения концентрироваться на результате Концентрация и быстрый путь к цели Важность прикладного мышления, ориентированного на результат Искусство справляться с повседневными делами Многоуровневое управление результатами Сила естественного планирования Переход к положительной корпоративной культуре Методология GTD и когнитивная наука Методология GTD и позитивная психология Распределенное познание: ценность внешней системы Облегчение когнитивной нагрузки от открытых вопросов Теория потока Теория руководства собой Стремление к цели через намерение осуществления Психологический капитал PsyCap Бонусы для читателей книги В разделе «Бонусы» вы найдете: Бесплатная диагностика.

На протяжении ХХ столетия социальная работа была более или менее близко связана с другими общественными движениями, такими как движение сеттлментов 1 или движения за мир. Поэтому координирование и поддержка общественных движений, нацеленных на улучшение жизни народов, -это одна из тех задач, которые могла бы взять на себя европейская социальная работа. В-пятых, социальная работа выступает посредником в конфликтах культур. Социальная работа во многих странах была той профессией, которая первой вскрывала и анализировала проблемы и недостатки, являющиеся результатом конфликтов культур.

Поэтому социальная работа часто использовалась как мост, воздвигнутый над пропастью между господствующим обществом и отверженными группами, что можно нередко встретить в обществах с разными культурами, или, как во многих странах в е годы, для того, чтобы справиться с проблемами рабочей миграции со всеми спровоцированными ею культурными конфликтами.

Поэтому и сегодня социальная работа могла бы играть важную роль в ведении переговоров и преодолении культурных столкновений и конфликтов, которые потенциально ожидаются в течение процесса европейского объединения. Социальная работа могла бы способствовать партнерскому диалогу различных культур, признанию и принятию прав других. Каким образом исследование истории социальной работы может способствовать прояснению данных тематических областей?

Прежде всего, известные на сегодня исследования имеют недостатки, которые сами по себе требуют изучения. Но кроме того, следует признать, что в течение первой половины ХХ столетия социальная работа в Восточной и Западной Европе имела много общего: интенсивное международное сотрудничество способствовало формированию общих знаний и понятийного аппарата.

В настоящее время социальная работа могла бы обратиться к решению этих проблем, что могло бы внести свой вклад в строительство европейской социальной системы. Лидеры движения видели свою миссию в социальном реформировании и надеялись улучшить жизнь бедных семей, оказывая им различную помощь и услуги от клубов и детских лагерей до молочных кухонь и детских поликлиник.

Если проанализировать упомянутые международные контакты, то станет ясно, что восточноевропейские страны имеют свои собственные традиции социальной работы, которые могут вдохновить наших современников внести особый вклад в построение европейской социальной системы, которая бы наиболее полно учитывала уроки собственной истории.

Серьезное историческое исследование социальной работы в Восточной Европе демонстрирует, что в отличие от Западной Европы, она представляет более разнообразную картину: социальные системы были не только разработаны на основе различных политических идеологий и находились в их власти, но также испытывали влияние пока еще не до конца осмысленного разнообразия религиозных и культурных течений, которые формируются во многом независимо от политических границ.

Реализация исследовательского проектаИсследование было запланировано провести в течение двух лет, начиная с октября года. Восемь национальных исследовательских групп, от двух до пяти человек каждая, представляют университеты или другие исследовательские учреждения страны-участницы: Болгария, Венгрия, Латвия, Польша, Румыния, Россия, Словения, Хорватия.

Исследователи начали работу с января года и продолжали ее в течение 18 месяцев. Все члены национальных команд были приняты на работу заранее, а сотрудничество с исследовательскими учреждениями было налажено заблаговременно. Во время подготовительного периода немецко-голландская команда координаторов провела основную организационную работу, включая создание веб-сайта и проведение первой встречи участников.

В ходе проекта были проведены три конференции для всего штата, не считая первоначальную встречу, промежуточную и завершающую конференции. Помимо этого, каждая национальная команда организовала конференцию на национальном уровне. На протяжении всего проекта задачи национальных команд состояли в том, чтобы работать в архивах, брать интервью у очевидцев, собирать и оценивать вторичную литературу и другие материалы, например плакаты, фильмы и фотографии.

Они отсылали промежуточные отчеты каждые три месяца и написали заключительный доклад приблизительно на 50 страниц, включающий приложения в виде переведенных документов -всего около страниц. И последнее, но немаловажное: они участвуют в заключительной конференции и в международных публикациях проекта, а также публикуют полученные ими данные на национальном уровне. Промежуточный и заключительный доклады должны быть представлены на веб-сайте проекта, также как и переведенные документы.

Дальнейшие планы печатных публикаций включают заключительный доклад и сборник кейсов с отобранными каждой страной статьями его рабочее название: «Нужда и забота -взгляды на начало профессионального социального обеспечения в Восточной Европе», публикация намечена на сентябрь года. Общие целиГлавная цель этого исследования -выяснить, какие экономические и политические условия, а также религиозные, культурные и этические нормы оказали влияние на формирование социальных систем в странах -участницах проекта с особым акцентом на аспекте преемственности и ее нарушении.

Специфические цели этого исследования: 1 реконструкция национальной общественной истории социального обес-печения в восьми восточноевропейских странах; 2 сравнение различных параметров социального обеспечения в восточноевропейской истории; 3 объединение восточноевропейской истории социального обеспечения с историографией социального обеспечения западноевропейских государств.

Можем ли мы создать глоссарий унифицированной терминологии для существующего в данный момент разнообразия терминов, который удовлетворил бы и восточно-и западноевропейские потребности? Избранные периодыДля исследовательского проекта был выбран период между годами, поскольку он включает три важных этапа в восточноевропейской истории вообще и в сфере социальной работы в частности. В ту эпоху система социального обеспечения характеризуется различными индивидуальными формами еще непрофессионального социального обеспечения.

Война послужила в некотором смысле толчком для развития социальной работы, потому что возникла потребность в систематической и всеобъемлющей помощи, чтобы справиться с такими последствиями войны, как инвалиды войны, перемещенные лица, эпидемии, бедность и другие.

Можно найти большое разнообразие политических систем: советские республики, демократические государства, авторитарные режимы. В этот период можно обнаружить первые профессиональные проявления социального обеспечения в форме сотрудничества между государственными и неправительственными организациями церкви и гражданские ассоциации. Эта эпоха характеризуется резким сокращением частного социального обеспечения и социализацией социальной работы в ее самых элементарных аспектах.

Определение социальных проблем и целевых групп также подвергается радикальным переменам. Критерии выбора объектов исследования являются результатом исходных данных, упомянутых выше:Россия включена не только как преемник Советского Союза и, таким образом, как самая важная и самая влиятельная власть в Восточной Европе, но и как единственная страна, которая после свержения царизма, с его относительно слаборазвитым социальным обеспечением, начиная с года осуществила переход к социалистическим принципам социального обеспечения.

Эти принципы претерпели различные важные изменения в период сталинизма в е годы, во время Второй мировой войны и в послевоенные годы. Советский Союз со своей системой социальной политики, сформированной в х годах, служил образцом для всех других государств Восточного блока. Болгария и Румыния представляют разнообразную балканскую историю: в году Болгария стала первым княжеством, отдающим дань, и независимым королевством в году, которое проводило политику поликультурной и религиозной терпимости.

Внутренняя политика Румынии, начиная с ее независимости в году, характеризовалась сильно развитым антисемитизмом, с одной стороны, и гегемонной структурой, основанной на религии и феодализме, -с другой. Соответственно, эти две страны по-разному относились к своим меньшинствам и их правам. Развитие социального обеспечения находилось под сильным влиянием понятий милосердия доминирующих конфессий католической церкви в Румынии и православной церкви в Болгарии.

После года оба государства радикально изменили свои прежние традиции социального обеспечения. Социальная работа была полностью национализована, нерешенные социальные проблемы стали «невидимыми». Словения и Хорватия были выбраны для участия в сравнительном проекте, так как они, имея общую историю когда-то они обе были частью Габсбургской монархии и позже Югославии , пошли по различным путям развития.

Хорватия имела ведущую роль в строительстве системы социального обеспечения, которая находилась под влиянием церкви, с одной стороны, но была модернизирована и приобрела более профессиональный характер благодаря вкладу женского дви-жения, с другой стороны. Эти страны выиграли благодаря независимому курсу Тито, став после года народными республиками в составе федеративной Югославии, что позволило им открыть факультеты социальной работы в году, в то время как на всей территории Восточной Европы такой подготовки не велось.

Польша и Венгрия имели большую значимость как политические и культурные силы, с одной стороны, но испытали притеснение и зависимость -с другой. Оба этих факторапрежняя значимость и опыт поражения -сформировали историю социального обеспечения в обеих странах. Польша представляет уникальную ситуацию, когда нация, полностью раздробленная как государство, находилась до года под влиянием трех различных традиций социального обеспечения -прусской, российской и австрийской.

В Венгрии такое развитие профессиональных структур началось лишь в х годах. Структуры социального обеспечения были радикально национализированы в х годах, тогда как в Польше конфессиональная социальная работа выжила благодаря сильному влиянию католической церкви. Латвия, несмотря на наличие дворянства немецкого происхождения, находилась под российским влиянием до года. После года усилившееся рабочее движение внесло свой вклад в переход к конституционной монархии.

В году Латвия стала демократическим государством с социал-демократическим правительством во главе. Большинство населения было протестантским. До этого момента довольно слабое общественное и конфессиональное социальное обеспечение было усилено несколькими указами по развитию социального обеспечения.

В году Латвия стала так называемой авторитарной республикой с ограниченными парламентскими полномочиями. После нападения Германии на Польшу советские войска вошли в страны При-балтики, которые с по год оказались оккупированы Германией, а после победы СССР в войне были включены в состав Советского Союза.

Период исследования: годы В начале столетия Латвия и Россия развивали систему социального обеспечения в условиях царизма. Система социального обеспечения Словении и Хорватии определялась Австро-Венгерской империей. Это характерно и для Венгрии, хотя она имела относительно большую автономию на этом уровне, и частично характерно для Румынии и Болгарии. Польша представляет уникальную ситуацию из-за своего дробления, так как ее система социального обеспечения формировалась по моделям царской России, Габсбургской монархии и Пруссии.

В этот период все страны развивали профессиональные формы и учреждения социальной работы. Это означало, что большинство из них стремились изменить сложившиеся системы, чтобы отделить их от «чужеродных» структур. Румыния, Польша, Болгария, Венгрия и Латвия -все эти страны стали независимыми государствами после года, а Латвия впервые в своей истории. Все они пытались создать свою собственную социальную систему и, в целом, отвергали существующие до этого модели.

Польша должна была справиться с интеграцией трех различных систем. Все эти новые независимые государства имели существенную долю этнических меньшинств. Словения и Хорватия стали частями образованного многонационального государства Югославии и поэтому в течение этого периода в плане социального обеспечения развивались одинаково. Россия подверглась радикальному политическому изменению и стала Союзом Советских Социалистических Республик.

Будучи многонацио-нальным государством с давними традициями, она получила со-вершенно новый политический и экономический порядок и сильно изменившийся общественный уклад. Во время Второй мировой войны ситуация в этих странах резко изменилась. Большинство из них было оккупировано и иногда даже имело дело со сменяющими друг друга оккупантами. Поэтому большинство стран не контролировало свои внутренние дела и испытывало оккупацию более того, пострадало от нее.

Период исследования: годы После Второй мировой войны большинство стран, включенных в исследование, стало членами Восточного блока. Их интеграция в эту политическую систему прошла различными путями, но в основном была абмивалентной. Латвия стала советской республикой, Румыния и Болгария заимствовали аналог советско-российской системы. Польша и Венгрия стали членами стран Варшавского договора, но развивались несколько отдельным путем, тогда как Югославия включая Словению и Хорватию объявила независимый курс социализма.

Поскольку развитие социальной политики внутри Советского Союза прервалось в военные годы, в первые послевоенные годы она испытала некоторую дезориентацию. С начала х годов положение изменилось благодаря строгой и радикальной политике национализации. Различные воззрения в области политики социального обеспечения демонстрировали Советский Союз и народная Республика Югославия.

Сравнительные вопросы -некоторые гипотезыНаше понимание происхождения современной социальной работы тесно связано с прогрессом промышленности и развитием гражданского общества. Если обратить внимание на историю социального обеспечения в Восточной Европе, то можно обнаружить новые категории анализа. Первые признаки этих новых категорий примерно можно определить следующим образом:Первый признак: оккупация и независимостьпоследствия для развития социального обеспечения Из шестидесяти лет истории, охваченных исследованием , большинство восточных и большинство юговосточно-европейских государств не являлись независимыми в течение четырех десятилетий.

Вначале они находились непосредственно под иностранным правлением -большинство из них вплоть до года и в течение Второй мировой войны. После года они находились под доминирующим влиянием Советского Союза, хотя это влияние приобретало различные формы в разных странах. Западной Европе ситуация длительной оккупации и иностранного правления не известна, хотя борьба за национальную свободу велась и ранее, в XIX столетии в настоящее время есть несколько исключений: длительный конфликт в Северной Ирландии и сепаратистское движение этнических меньшинств в Испании, Франции и Бельгии.

Длительная оккупация, например Нидерланды под испанским игом, осталась в далеком прошлом. Только в течение Второй мировой войны большое число западноевропейских государств испытало несколько лет иностранного правления в период немецкой оккупации Австрия, Бельгия, Дания, Франция, Нидерланды, Норвегия и некоторые другие. Поэтому Восточная Европа имела совершенно иной путь развития в аспекте национальной и государственной идентичности.

Таким образом, Восточная Европа представляет это отношение не как консенсус, что является отличительной чертой для Западной Европы, а как «противоречивый баланс»: общественное социальное обеспечение как форма притеснения и контроля и частное социальное обеспечение как форма сопротивления или защиты своих прав.

В западноевропейской историографии мы подразумеваем, что отношение между общественными и частными учреждениями основываются на согласии. Возникает вопрос, реалистично ли считать сегодня эти отношения как добровольные или же есть признаки конфликта, например, в Германии, где акцент на субсидиарном принципе предоставление неправительственным организациям определенных привилегий 1 может рассматриваться как своего рода предотвращение доминирующей роли государства.

Второй признак: индустриализация и сельская жизнь -каковы корни структур социального обеспечения? Массовая индустриализация не играла в Восточной Европе, как это было в ее западной части, ведущую роль двигателя современного общества и, следовательно, социального обеспечения. Конечно, с началом индустриализации росли города в некоторых странах например, в Латвии.

Это верно так же, как и то, что впервые именно в больших городах появилось много учреждений, благодаря которым проблемы обедневшего населения, проживающего в трущобах, получили должное внимание. Но не нужда жителей трущоб больших городов как, например, в Манчестере в Англии стала реальным вызовом для развития социальной работы в Восточной Европе, а стремление к лучшей жизни в сельских районах, потому что в Восточной Европе перенаселенность была проблемой не города, а села.

Просвещению жителей сельской местности посредством образования, социальной гигиены и социального обеспечения уделялось намного больше внимания, чем в Западной Европе, где внимание концентрировалось на городских проблемах индустриального общества. Как видим, социальная работа в Восточной Европе с самого начала развивалась в рамках абсолютно других структур, что и объясняет, почему по крайней мере, в Юго-Восточной Европе история социального обеспечения является также и областью этнологического исследования.

Термины «семья», «соседи», «клан» являлись важными отправными точками. Это способствовало переоценке мнения западных исследователей о сельских районах как менее важных для истории профессии, которое в свое время привело к недостаточному количеству и качеству исследований негородских контекстов социальной работы. Третий признак: религиозные сообщества, государство и меньшинства -союзы благосостояния или сепаратизм благосостояния?

Восточноевропейские нации и общества относятся к мультикультурным, полиэтническим, мультирелигиозным и даже многонациональным например, Советский Союз или Югославия , что не характерно в такой степени для Западной Европы. Наличие большого разнообразия религий показывает, что в Восточной Европе сильное влияние имели несколько таких конфессий и религий, которые в Западной Европе или не существовали, или считались маргинальными: православие, ислам и иудаизм.

Это приводит к следующим предположениям. Восточноевропейская социальная работа находилась под влиянием религиозных мотиваций и доктрин, причем не только католических или протестантских принципов. Кроме того, отношение между конфессиями или религиозными сообществами и государством различно: особенно это важно учитывать в аспекте общественной деятельности мусульман и иудаистов, так как они выступают меньшинствами.

Судя по их отношению к государству, можно заключить, что такие организации социального обеспечения скорее принадлежат к сепаратистской системе социального обеспечения, чем являются частью альянса между государством и церковью на общенациональном уровне как, например, католическая церковь в Польше или англиканская в Великобритании.

Но если проанализировать отношения на региональном или даже местном уровне, то картина может быть совершенно противоположной: здесь можно обнаружить, что религиозные организации нередко могут быть партнерами государства. Следовательно, необходимо более тщательно обсудить роль религиозных сообществ в социальном обеспечении и социальной работе на местном уровне.

Четвертый признак: расширенное определение социальной работы Множественные и интенсивные взаимосвязи между социальной работой и другими профессиями в Восточной Европе, особенно с образовательной системой обучение преподавателей для социальных работников в сельских районах или системой здравоохранения обучение медицинских помощников для решения вспомогательных проблем являются теми дополнительными интересными особенностями, которые могут привести к более широкому определению социальной работы, чем то, которое распространено в Западной Европе.

Сочетание различных квалификаций раздвигает пределы социальной работы. Акцент на различении между «социальной работой» и другими профессиями, дабы защищать собственные профессиональные области, иногда приводит к тому, что в западноевропейской социальной работе потребности клиентов считаются вторичными. Из восточноевропейского примера в процессе исследования мы узнали, что «социальная работа» может выполняться представителями других профессий. Для будущего проекта социальной политики и практической социальной работы тем самым важно пересмотреть необходимость размежевания социальной работы с другими профессиями.

Выводы и нерешенные вопросыВоображаемая отсталость, присущая с западной точки зрения, социальному развитию в Восточной Европе, является ошибочным представлением. История социальной работы особенно ярко показывает, что восточноевропейский путь ее развития значительно расширяет и заставляет пересмотреть сложившиеся представления о профессии. Необходимо указать и на неблагоразумие размежевания истории социальной работы на восточно-и западноевропейскую, особенно с точки зрения общего будущего европейской социальной работы.

Общее впечатление, появившееся в результате этого проекта: даже если сейчас и можно сделать некоторые выводы, открывшаяся перед нами область исследования настолько широка, что ставит еще больше вопросов и задач, требуя дальнейшего их решения в будущем. Наталья Пушкарёва И гендерная история, и история социальной работыравноправные направления так называемой «новой социальной истории», без которой трудно себе представить современные теоретические поиски в науках о прошлом.

В их основе -размышления о возможности синтеза, системно-целостного видения исторического процесса, об отсутствии которого стали задумываться исследователи в разных странах уже в е годы XX века. Если поначалу в дискуссиях историков основной акцент делался на противопоставлении исторического, а по сути -позитивистско-описательного анализа и социологизированной истории, то к середине х ситуация изменилась в пользу объединения и признания «двух призваний социальной истории» [Tilly, На первый план выдвинулась разработка теоретических моделей функционирования социума в ушедшие столетия, выработка адекватного концептуального аппарата.

С этого, в сущности, и началось формирование гендерного подхода в исторических исследованиях как составной части обновленной социальной истории. Социальнополитическими предпосылками появления нового направления стали: «революция новых левых» и молодежные движения конца х годов, поставившие под сомнение всю систему ценностей и ориентиров старшего поколения, оживление феминизма, а также сопровождавшая молодежные движения сексуальная революция, позволившая открыто говорить о проблемах пола.

К общенаучным предпосылкам принято относить кризис марксисткой объяснительной парадигмы в том числе причин угнетенного социального положения женщин , биологического детерминизма, модернистские концепции в социологии х годов структурный функционализм, теории социального конструирования, этнометодологию и драматургический интеракционизм. Свою роль сыграли и труды психологов-модернистов х годов -приверженцев «гуманистической психологии» или «движения за человеческий потенциал» , настаивавших на том, что целью любого человека, независимо от пола, является самоактуализация [Пушкарёва, Главные отличия «женских исследований» социальной феминологии как научного направления от всех предшествующих исследований социально-половых ролей, этнографии, психологии и социологии пола можно свести к нескольким особенностям: они с самого начала ориентировались на критику наук, были нацелены на критику общества, очевидна их связанность с женским движением; были рождены и остаются на пересечении научных дисциплин.

В среде историков на появление нового направления откликнулись прежде всего ученые-феминистки, в особенности те, кто изучал проблемы массовых движений. Огромное значение для рождения исторической феминологии имело и резко возросшее значение исторической антропологии, позволившее выделиться в отдельное направление исторического знания и, разумеется, социальной истории «истории частной жизни» и «истории повседневности», став дополнением к ней.

Буквально второе рождение пережила в конце XX века и историческая демография. В середине х годов на передний план выдвинулось изучение истории культурной и интеллектуальной, поставившей в центр своего внимания изучение изменений социокультурных категорий, проблему текстов нарративов и отражений в них индивидуальностей.

Особое значение приобрела тогда и «психоистория» -история чувств эмоций , в научный оборот оказался «вброшен» новый термин «история ментальностей», история образов имагология [Репина, Интерес ко всем этим социальным группам заставил увидеть научную проблему, которая приближает к пониманию общего и особенного, социального и индивидуального, сходного и отличного в эволюции духовного мира. Как раз и именно интерес к не-героям, обычным, рядовым людям исторического прошлого заставил сопоставить духовный мир и ценности женщин разных социальных страт, в разные эпохи.

Те, кто поставил в центр изучения женщину, определили предмет своих исследований как изучение истории изменений социального статуса и функциональных ролей женщин в разные исторические эпохи, «истории глазами женщин», то есть воспроизведенной с позиций женского опыта.

И если ко-нец х -начало х годов выступает как этап признания «невидимости» женщин в истории, если начало хсередину х годов можно считать этапом комплементарного развития, стремления создать исследования, дополненные именами ранее «потеряных» женщин, то середина -конец х годов -предстанут как этап сближения истории и феминистской идеологии, восприятия историками феминистской идеи рассмотрения женщин как подчиненной группы, рассмотрения их как «проблемы, аномалии или отсутствия» [Smith, Впрочем, не всем историкам женщин оказались близки феминистские концепции.

В начале х годов «женские исследования в истории» разделились на два течения. Одно представлено попытками изучать женщин в истории, опираясь на понятия, выработанные в ходе развития женских исследований женский опыт, женское сообщество [community], женская идентичность, женское видение мира и т. Сторонники его стараются уделять больше внимания так называемому «контекстуальному», по-новому оценивают роль персонального опыта как «пружины» механизма развития.

Это направление представлено в основном женщинами-исследовательницами или же исследователями, разделяющими идеи феминизма как философской теории и политики. Второе направление объединяет тех, кто желает дистанцироваться от феминизма и создать исследования о женщинах, в том числе -об истории женщин -претендующие на полную объективность, «незаданность», свободу от идеологического давления ведь феминизм -это идеология и политика.

Оба направления весьма мирно сосуществуют, и основные успехи исторической феминологии достигнуты общими усилиями представительниц обоих течений [Пушкарёва, К этим успехам можно отнести возвращение общим курсам истории множества женских имен, а также вывод о равной важности для всех доиндустриальных обществ сферы господства Мужчины политика, дипломатия, военное дело и господства Женщины дом, семья, домохозяйство.

Феминологи доказали, что сферы эти были «соединяющимися», равно значимыми для функционирования доиндустриального и раннеиндустриального общества как целостного организма. Феминологи внесли вклад в подрыв традиционного стереотипа о «природном» предназначении женщины вынашивание детей, продолжение рода, ответственность за семью и домашний очаг , показав, что во все эпохи были женские личности, способные к самореализации вне традиционного признанных женских обязанностей.

Историческая феминология придала иной смысл изучению истории повседневности, убедив в историчности разделения социальной жизни на публичную и приватную сферы. Вместе с историей женщин родились новые темы, связанные с теми аспектами повседневности, без которых трудно представить именно женский цикл жизни -«история прислужничества и найма кормилиц», «история домашней работы», «история вынашивания детей и родовспоможения», «история подкидывания детей и отказа от них».

Особой темой, рожденной исторической феминологией, стала тема истории и иконографии, изображений женского тела, его языка и его образов. Исследования повседневности, ментальностей, частной жизни, сексуальности, выполненные историками-феминологами, показали ранее малоизученную сторону этих научных сюжетов, а именно как люди, или «экторы» действующие лица, от англ.

Изучение развития феминистских идей позволило феминологам реабилитировать феминизм как политику, в основе которой лежит принцип свободы выбора. Оно заставило признать феминисткую идею личностного становления женщины как основы ее эмансипации и эмансипации общества от стереотипов. Однако подчеркивавшие свою «отделенность» от обычной истории, историко-феминологические штудии быстро превращалась в «истории подавления женщин», с одной стороны.

С другой стороны, историческая феминология своим появлением заставила и мужчин задуматься над отсутствием «их собственной истории» и методические трудности реконструкции «истории маскулинности» оказались даже большими, ведь мужчины считались той «непроблематизированной нормой», которую не стоило и описывать она подразумевалась. Между тем к началу -середине х годов социальнополитический и общенаучный контекст развития различных теорий претерпел перемены.

Идеи противостояния -как в мировой политике, так и в науке -стали уступать место идеям баланса, терпимости, неагрессивности и допущения за другим права на существование. Границы наук к концу XX века стали расплывчатыми, идея интегрирующих исследований обретала все большую популярность.

Примером поисков нового терминологического аппарата для таких исследований может служить история конструирования и акцепции термина гендер. До года лексема «gender» и употреблялась в английской лингвистике как обозначение слова «род существительного».

Но в году в университете Калифорнии в Лос-Анжелесе открылся центр по изучению транссекусализма. Сотрудник этого центра, психоаналитик Роберт Столер, выступил в году на конгрессе психоаналитиков в Стокгольме, сделав доклад о понятии социополового или, как он назвал его, гендерного самоосознания.

Его концепция строилась на разделении биологического и культурного: «пол», считал Р. Столер, относится к биологии гормоны, гены, нервная система, морфология , а «гендер» -к культуре психология, социология [McIntosh, Изобретенное Столером понятие гендера стало активно использоваться всеми гуманитарными науками.

Историки не могли оказаться в стороне. Знаменитая статья американской исследовательницы Джоан Скотт «Гендер: полезная категория исторического анализа» заставила обратить внимание на «4 группы социально-исторических "подсистем", которые влияют через социально-половую принадлежность индивидов на общество в целом: комплекс символов и образов, характеризующих "мужчину" и "женщину" в культуре гендерные стереотипы ; комплекс норм -религиозных, научных, правовых, политическихопределяющих поведение индивида по мужскому и женскому типам гендерные нормы ; проблему субъективного самовосприятия и самоосознания личности гендерная идентичность и, наконец, социальные институты, которые участвуют в формировании стереотипов, норм и идентичностей семья, система родства, домохозяйство, рынок рабочей силы, система образования, государственное устройство и т.

Анализируя перечисленные группы «подсистем», историки-гендеро-логи -в отличие от психоаналитиков и, зачастую, социологов -призвали придавать особое значение исследованию и реконструкции того общего социокультурного и историко-культурного контекста, в условиях которого складывались те или иные иерархии, властные практики.

В широком смысле слова историки были поставлены перед поисками ответа на вопрос: как случилось так, что прежняя картина прошлого, в которой женщин если они не-герои -не правительницы, не дипломатки, не предводительницы войск почти не видно, была усвоена нами как «нормальная» и «полная» ее и называли «всеобщей»! Часть американских феминологов, чувствовавших свою обособленность в ученом мире, проявили готовность поступиться дефинициями.

Они сменили вывеску «женской истории» на наименование «гендерной истории», объявив «женские исследования», «женскую историю» переходным феноменом, который был необходим для процесса осознания и доведения до признания научной и вообще широкой общественностью значимости исследований истории отношений полов.

Они стали настаивать на том, что, даже изучая женщин, следует учитывать и «мужской фактор, чтобы уничтожить половинчатость науки о полах». Этот компромисс привлек к истории полов назвавшейся «гендерной историей» немало мужчин, ранее смотревших на развитие женских исследований со стороны.

На страницах многих журналов развернулись дискуссии -об определении понятия «пол», о содержании дефиниций «мужественность» и «женственность» в разные исторические эпохи, о формах пересечения гендерной идентичности с другими дискурсивно созданными идентичностями классом, поколением, возрастом, вероисповеданием, региональной, этнической принадлежностью [Bennet, Однако далеко не все «историки женщин» признали необходимость становления гендерологами.

Многие оказались перед дилеммой: можно ли быть гендерологом, не разделяя феминистских убеждений? Меньшинство соглашается с этим, считая нужным «развести» феминизм и гендерологию «по разным углам», дабы избежать политизированности «феминизм -это политика» [Valverde, Большинство же исследователей считает, что феминистские убеждения расширяют, а не сужают спектр научного видения, в том числе и истории полов.

Именно феминистская перспектива позволяет признать, что традиционная, или «прошлая», наука развилась при специфических обстоятельствах -обстоятельствах господства мужчин, превалирования их взгляда на мир, насильственного внедрения их системы ценностей.

Полученное ими за несколько веков знание о прошлом представлено в терминах «научной объективности». Но оно отражает реальность неадекватно, в нем не представлены интересы такой подчиненной группы общества, как женщины, не выявлен их опыт, перспективы и интересы. Интересы иных подчиненных групп -нищих, умалишенных, сексуальных меньшинств тоже требуют детального изучения, их прошлое -тоже особое, «другое».

Изучение и понимание опыта, практик, интересов всех «других», не похожих на «средних, обычных» людейимператив современного социального знания. И если согласные на компромиссы историки предлагали изучать а часто просто описывать то, как функционирует гендерная система, то радикально настроенные ученые феминистской ориентации, предпочтя именоваться по-старому, сторонницами «женских исследований» и феминологии, задались поисками ответа на вопрос, почему сохраняется неравенство, почему женщины всегда остаются «другими».

В центре их исследований оказалась не просто фиксация «фактора пола», но анализ рождения и поддержания механизма иерархизации то есть отношений между мужчинами и женщинами как отношений власти и подчинения -от самых ранних времен обществ охотников и собирателей до современности [Budde, К концу х годов попытки достичь объективного знания об ушедших веках сменились сомнениями в достижимости оного.

Осознание относительности знаний и представлений о прошлом, о путях его реконструкции оказалось основой для рецепции историей ряда философских теорий, объединяемых общим термином «постструктурализм». Именно он поставил в центр внимания субъекта истории… Слово «subject» и в английском, и во французском языках дает возможность рассуждать о «подчиненности» «subject» как синоним «subordinate».

Феминологи-постструктуралисты воспользовались этой игрой слов, поставив в центр своих рассуждений именно субординированных, тех, кто подчиняется заданному порядку. Одновременно постмодернизм был и постэмпиризмом, потому что на смену якобы «независимым» эмпирическим доказательствам, «царствам фактов» и логикодедуктивного метода пришли модели теоретического объяснения.

Отказываясь от чистого функционализма, историки стали вводить в оборот источники, ранее обойденные вниманием серьезных ученых, -правила распорядка старых тюрем и застенков, забытые тексты медицинских библиотек, полные вымыслов и фантазий, старые педагогические рекомендации, казавшиеся современному восприятию чудовищными, запретительные нормы, касавшиеся сексуального поведения… Другим ощутимым изменением в науках прошлого стала ликвидация иерархии «важности» исследовательских проблем.

Вслед за французским постструктуралистом Жаном Франсуа Лиотаром с его концепцией «культуры многообразия», исследователи стали настаивать на существовании не «вертикали», а «горизонтали ценностей» у каждого -своя [Lyotard, ] и, следовательно, «горизонтали» и равнозначности исследовательских проблем, в том числе считавшихся ранее «не очень научными» история либидо , не близкими и не понятными в мужском дискурсе вдовство, изнасилование, климакс либо непопулярными в нем инвалидность, бессилие.

Таким образом, вместо идеи обобщения и тождества, постструктурализм поставил во главу угла идею различия и множественности, идею не одной, а множества «историй». К концу х годов во многих странах получила запоздалое признание так называемая «устная история» oral history , не похожая на историю «записанную» и не сводимую к ней.

Кроме того, «устная история» была пограничным полем между историей и социологией, позволяя обеим дисциплинам использовать методы, подходы и преимущества друг друга [Ardener, Если феминологи ставили задачу вписать женщин в историю, то гендерологи поставили задачей написать другую историю или, точнее, истории женщин, мужчин, трансвеститов, гомосексуалистов, разные истории полов в самом широком значении. Гендерная история была призвана объединить историю сексуальности, историю гомосексуальности, историческую феминологию и историческую андрологию.

Поэтому говоря о пред-мете гендерной истории, сторонники его не просто толкуют о «поле в истории» или истории взаимоотношений взаимодополнительности полов, но об изучении иерархий -как в обществе, так и внутри гендерных групп [Гордон, Одна из известных американских социологов-феминисток Дороти Смит, развивала концепцию феминистской социо-логии -познание общества изнутри. Применение этого подхода к истории заставляет изучать механизмы возникновения, формирования и функционирования, а не только описывать присутствие тех или иных социальных взаимодействий.

Цель подобного изучения -обоснование возможности изменений; в противном же случае ученые, работающие с историческими текстами, подобно философам и культурологам, рискуют превратиться в некое меритократическое meritos -достоинство, cratos -власть сообщество с присущей ему элитарностью.

Эта элитарность замечается уже сейчас, сопровождаясь значительным отрывом теоретиков-феминологов от практического женского движения и тех практических работников, которые решают насущные жизненные задачи. Методы и подходы гендерной истории во многом заимствованы из сопредельных гуманитарных дисциплин, прежде всего психологии и социологии.

Это и этнографический метод включенного наблюдения когда исследователь, анализируя то или иное явление, одновременно ведет наблюдение за рассказчиком и, в феминистской методологии, за самим собой -иными словами «инсайдерство», позиционирование себя внутрь исследуемого явления , и отказ от «дизайна объективности» Д. Смит -в пользу исследований, наполненных чувствами, переживаниями и сопереживаниями. Огромное внимание уделяют гендерологи авторским интерпретациям тех или иных событий или явлений в их жизни, признавая биографический метод и анализ источников личного происхождения писем, дневников, мемуаров, записок важнейшими в понимании мотивации поступков индивидов на крутых поворотах истории.

В условиях постомодернисткого вызова социальным наукам все чаще исследователи перемещают свое внимание от субъектов -к дискурсу, от конкретных событий -к «фону», который их создавал и опосредовал, пристально анализируя контекст всех поступков и решений. Гендерологи призывают к использованию всех способов «коллективной совместной работы» в частности, метода триангуляции, известного социологам и ориентированного на совместное истолкование, перепроверку тех или иных фактов, обнаруженных в текстах в противовес маскулинистской историографии, в которой господствует конкуренция, стремле-ние заявить о своей позиции первым, навязать свою точку зрения и создавать собственные научные теории, «с которыми все должны соглашаться».

Не отвергая использование формально-количественных описаний на которых основана традиционная андроцентричная «официальная» наука , гендерологи призывают использовать их лишь для подтверждения и перепроверки данных, полученных вышеперечисленными аналитическими способами. Понятно, что различные виды социальной деятельности по осуществлению позитивных изменений в жизни индивида были типичны для различных обществ и культур, и опыт исторического анализа пройденного в этом направлении пути должен быть обобщен.

Однако как это делать? Как поставить исследовательскую задачу? От утилитарного использования истории, от гегельянского тезиса: «Все действительноеразумно», -и, следовательно, история есть резервуар этой разумности и смысла в российском научном дискурсе этот тезис звучал как «познать историю, чтобы использовать положительный исторический опыт в настоящем» в настоящее время все чаще приходится отказываться -не все, считавшее-ся прогрессивным и «лучшим», как выяснилось, многими воспринималось таковым.

Аналогично: оценки состояния и результатов социальной работы прошлого оцениваются исследователем XXI века иначе, чем они виделись современникам. Следует ли анализировать ушедшее с позиций тех, кто жил хронологически одновременно с акторами социальной работы прошлого, «видеть их глазами» или же именно временная удаленность позволяет оценить действительные результаты акций прошлого?

Современные приверженцы направления «новой социальной истории» настаивают на том, что нужно и то, и другое, поскольку лишь полнота картины и оценок позволяет достичь объемности видения. Гендерная история в известном смысле близка по подходам истории социальной работы. Среди таких пересечений и интерес к «незаметным» и «молчащим», к слабости и беспомощности в противовес силе и агрессивности. Оба направления позволяют выявить и тематизировать такие аспекты социальных практик различных эпох, которые важны для «новой социальной истории» в целом и даже шире -для понимания макропроцессов иерархизаций, конструирования различных видов неравенства, коренящихся в прошлом и существующих в настоящем.

На пересечении гендерной истории и истории социальной работы возникают тогда темы «других историй», прежде всего историй не-героев, которые были не только безработными, геями, люмпенами, стариками, сиротами и так далее, но и людьми определенного пола. Таким образом, оба направления позволяют исследовать множественность социальных связей в их историческом и культурологическом срезах, задуматься над «историоризацией различий» между мужчинами, женщинами, представителями сексуальных меньшинств, между здоровыми и больными, полноценными и людьми с ограниченными возможностями.

Гендерный подход к анализу социально-исторических явлений помогает концептуализировать индивидуальные дискурсы и идентичности, поскольку требует постоянного учета того, к какому полу приписан тот или иной «эктор», как он сам отвечает на вопрос «кто он? Когда им приходилось акцентировать свою половую принадлежность, а когда -затушевывать? Умение применять гендерно-чувствительные методики при анализе исторических явлений убеждает в том, что «молчаливому большинству» женщинам -какими они были всегда в доиндустриальной истории , равно как и меньшинствам гомосексуалистам, юродивым, инвалидам, сиротам , «было, что сказать».

Это заставляет задуматься над вопросом, что значило быть мужчиной, женщиной, непризнаваемым бисексуалом или гомосексуалистом в разные исторические эпохикакие проявления и свидетельства их статуса, опыта, профессионального самовыражения, социальных «ритуалов», самосознания и самоосознания то есть идентичностей могут быть рассмотрены. Использование феминистской методологии и основ гендерной теории в анализе тех или иных фактов истории социальной работы позволяет переосмыслять важнейшие понятия -периодизации, власти, социальной структуры, имущества, социальных символов, отвергать сложившиеся в традиционной истории хронологические схемы.

Скажем, исследователь, вооруженный такими новыми знаниями, вправе поставить вопрос о том, так ли много давали признанные бесспорно прогрессивными явления и события скажем, Ренессанс, Великая Французская революция или, скажем, Отмена крепостного права в России депривированной части социумов. Среди них -не только женщины, но и инвалиды, нищие, лишенные рассудка.

Ведь на них не распространялись многие социальные завоевания либо они не имели возможности ими воспользоваться. Власть -при анализе ее в постмодернистском духе -оказывается «распыленной» повсюду, неформальной, непредсказуемой, требующей комплексности рассмотрения. Социальная структура при ее изучении с помощью гендерно-чувстви-тельных методов анализа и с учетом исторической изменчивости также требует многомерности подхода, а не простого вписывания женщин или иных адресатов социальной работы в уже известные и описанные элементы этой конструкции.

Распространенность фигурок женских божеств, держащих в руках различные культовые предметы-символы соци-ального влияния, говорит о значительности формальной власти женщин в данной социальной структуре. Напротив, распространение символов женской пассивности, в том числе в иконографии -женщин с детьми на руках, как это типично для раннесредневековой Европы, свидетельствует о ином типе социального поведения.

Как изображались инвалиды на краснои чернолаковой керамике греков? Есть ли более ранние визуальные свидетельства помощи больным и раненым? Какие традиционные практики в отношении людей с ограниченными возможностями имелись в исследуемой культуре и какие символы нетрудоспособности использовались ею? Связи символов и поведения могут быть отнюдь не примитивными. Скажем, такое понятие, как «сиротство», словарь В.

Даля трактует шире, чем принято сегодня. Сирота -это беспомощный, одинокий, бедный, бесприютный, а также субъект, не имеющий ни отца, ни матери. Таким образом, всего два столетия назад понятие «сиротство» не вписывали и не сопрягали с одним лишь институтом детства.

Оно имело иные антропоморфные смыслы и распространялось на другие классы проблем, такие как «хозяйство», «деятельность», «статус», «социальная роль» ср. Для историка социальной работы это тем более актуально. Между тем в этом аналитическом приеме берет начало ставший модным «проспективный» подход к исследованию. Он предполагает условное движение от прошлого к настоящему через анализ потенциальных возможностей, исторического выбора, считая будущее как бы неопределенным, «открытым».

Скажем, российские женщины получили избирательные права весной-летом года -то есть перелом произошел в эпоху буржуазно-демократических преобразований. Это позволяет гендерологу очертить примерные перспективы подходов к решению «женского вопроса» Временным правительством и сопоставить их с политикой большевиков, которая стала реальностью спустя неполный год.

Аналогичный подход возможен при анализе социальной политики царского правительства страховые законы года, «Положение о призрении нижних чинов запаса» того же года -можно ставить вопрос: «Что же не успели выполнить до прихода к власти большевиков? Какой бы была концепция социальной работы у буржуазного правительства и была ли бы такая?

Возможно, история советской социальной политики, целиком подконтрольной тоталитарному государству, запретившему всякую благотворительность, предстанет в этом свете совсем иной, чем она была написана сейчас. Гендерный подход в психоистории и исторической социологии позволяет анализировать соотношение микро-и макроконтекстов, обобщать микросюжеты и через них показывать на исторических примерах «философию амбивалентности», «альтернативности». Вылечивая субъект науки от «пораженности сексизмом», основой которого является андроцентричная картина мира то есть картина мира и прошлого, нарисованная на основе мужских представлений и ценностей, -сильного государства, ведущего мощную, агрессивную политику, выступающего «отцом» для своих подданных , гендерологи показывают, как освобождение от подобного «налета» проблематизация тех жизненных ценностей, которые ранее считались не главными и не определяющими, но всегда были «женскими» -эмоциональная близость и дружественность людей, семейные, повседневные, житейские ценности способствует получению более объективного знания.

И вновь опыт применения гендерно-чувствительных методик анализа может аналогичным образом помочь и исследователю истории социальной политики, социальной работы -если он будет придавать значение не столько сбору материала о количестве созданных яслей, детских домов, приютов для беспризорников, интернатов для людей с ограниченными возможностями, сколько будет собирать куда более малочисленные материалы, созданные адресатами социальной политики дневники и воспоминания инвалидов, воспитанников сиротских домов и пр.

Можно продолжить эту тему: гендерная методология, впитав в себя множество социально-психологических подходов, дает возможность обнаружить непривычное в привычном скажем, мужскую дискриминацию и подчинение в патриархатном обществе. Ровно настолько же эти приемы анализа могут помочь исследователю истории социальной работы, например, найти и проанализировать психологическую кабалу, в которую иногда попадает здоровый человек рядом с зависимым от него больным.

Другой пример -монастыри как центры лечения, обеспечения неимущих, обучения -и в то же время как «места лишения свободы» для тех, кто был чересчур активным это необычный ракурс, но и его следует принимать во внимание. Иными словами, описываемый метод позволяет понять конструирование иерархий как взаимодействие, а не однонаправленный процесс это необычайно важно и для конструирования моделей выхода из трудных ситуаций не только для женщин или представителей сексуальных меньшинств, но и для тех «получателей положенной помощи», которые желают обучиться способам возвращения в мир «обычности» -здоровых, полноправных людей.

Возникновение гендерной истории означало выделение в «отдельные производства» тем, которые ранее считались просто «историей нравов» сексуальность, гомосексуализм и др. Владение гендерной методологией позволяет обнаружить «локусы» этих тем в других тематических комплексах например, изучать особенности гомосексуального дискурса в дружбе или еретических движениях. В истории социальной работы, в истории благотворительности такой подход также возможен скажем, изучение истории православия в России в условиях интереса к истории социальной работы требует специального изучения истории социальной политики русской православной церкви, его монастырского и приходского инвариантов; изучение русских обрядовых традиций может вывести к исследованию арсенала средств, которыми располагала традиционная культура в ситуациях бедствия и утери трудоспособности индивидом [Островский, Анализ механизмов «признания», готовности говорить, рассказывать о себе и трудностях, которые приходится преодолевать, делиться с другими своим опытом -как они представлены в мужских и женских дискурсах, в дискурсах акторов и получателей социальной помощи -еще одна тема «новых социальных историков», знакомых с постструктуралистскими теориями.

Речь идет о таком понимании «феномена признания», каким он виделся М. Фуко в его «Истории сексуальности»: «Признание -это речевой ритуал, выполняемый при определенных властных отношениях». Фуко первым обратил внимание на то, что после года Латранский конгресс христианин стал «человеком признающимся» -в практику его повседневности была введена исповедь.

Эволюция исповедных практик до автобиографических признаний, предназначенных для обнародования, своеобразие рассказов о себе в воспоминаниях и документах, в том числе официальных автобиографиях, CV, врачебных записях в медицинских картах, запросах и заявлениях -особая тема философских размышлений о «признающейся субъективности», о медикализации как злоупотреблении медицинской терминологией и приемами осмысления социальных проблем.

По аналогии «дискурсы признания» могут быть рассмотрены при анализе всех форм медицинских «признаний» жалоб врачам -с XVIII столетия, а иногда и ранее, они стали каждодневными практиками в Западной Европе, в Россиис начала XIX столетия [Неклюдова, При смещении центра изучения эго-документов в сторону анализа влияния социальных катаклизмов на жизнь человека, вновь с особой силой зазвучал вопрос о том, какова степень индивидуальной независимости человека от требований общества и обязательств перед ним.

Иными словами: изучая прошлое женщин, гендерную историю, историю социальной работы, стараясь вникнуть в то, прежнее понимание «свободы», которое было характерно для той или иной социальной группы в ушедшие столетия, можно искать ответ на собственные размышления о времени и о себе, о своем месте в мире и о практической необходимости, применимости результатов проводимых исследований.

Обращение к прошлому опыту, при всей релятивизации прежних оценок и скептицизме к тому, что использовалось в прошлом, все-таки всегда плодотворно. Обращение к гендерной истории и истории социальной работы доказывает, что обретаемые знания имеют непосредственное отношение к процессу социальных изменений.

Они -не наука ради науки. В доказательстве историчности многих привычных понятий, возможности их пересмотра или коррекции заложена гигантская сила индивидуального освобождения от стереотипов, навязанных обществом и культурой. Практика социальной работы в России зародилась в глубокой древности. В ее основе лежали важнейшие общественные формы взаимодействий индивида и групп -это помощь и взаимопомощь, которые выступали механизмом сохранения идентичности социальных общностей, в изменяющихся исторических условиях.

В Древней Руси, Московском государстве, в Российской Империи, Советском государстве и Российской Федерации, то есть на каждом этапе оформления отечественной государственности появлялись различные институты помощи нуждающимся, они решали свои исторические задачи в поддержке населения, реализовывали насущные общественные потребности. Помощь и взаимопомощь выступали не только как система мер государства по интеграции сообщества, но и форма контроля.

Такая тенденция начинает оформляться в Российской империи с начала XVIII века, когда государство осуществляют ряд социальных действий против профессионального нищенства и маргинализации различных социальных слоев российского общества. В советский период в России система поддержки населения в форме социального обеспечения выступала не только виде государственной помощи трудящимся, но и формой контроля и механизмом сохранения идентичности советской общности.

Несмотря на различные формы правления, можно выделить общие черты государственной помощи, позволяющие говорить о российской модели социальной поддержки человека и общности в целом. Во-первых, на каждом историческом этапе государственная власть стремилась к контролю системы помощи, определяла идеологию поддержки, субъектов и объектов помощи, оформляя институциальную поддержку законодательно.

Присоединяюсь анастасия чинякина нравится. Спасибо

ВИДЕО КАК ДЕВУШКИ УТРОМ ОДЕВАЮТСЯ НА РАБОТУ

В статье Ольги Шек показывается, как конструируются классификации граждан и социальные категории на всех уровнях политического воздействия от идеологии, через законы и профессиональный дискурс до уровня повседневного практического взаимодействия. Татьяна Дорохова рассматривает идеи и практики социального воспитания на Урале в период х годов XX века, отмечая сосущество-вание двух форм: государственных и общественных, а также указывая на тенденцию к вытеснению общественных форм государственными.

Завершает раздел статья Елены Ярской-Смир-новой и Павла Романова о практиках институциализированного воспитания детей-сирот в е годы на материалах кейс-стади саратовского детского дома «Красный городок». Легитимация социальной работы в современной России невозможна без изучения тех практик, которые предшествовали появлению социальных работников в конце х годов и специальности «Социальная работа» в начале х годов. Анализ документальных материалов и персональных нар-ративов служит этой цели, расширяя горизонты профессиональной деятельности ученых, преподавателей и практиков.

Мы надеемся, что публикация этой книги внесет вклад в развитие дискуссии по проблемам эволюции помогающих про-фессий в России и послужит цели заполнения имеющихся пробелов в историческом и социальном знании. Павел Романов, Елена Ярская-СмирноваСоциально-экономические и политические изменения российского общества во все периоды его истории затрагивали организацию и способы реформирования социальной сферы. Знание достоинств и недостатков социального обеспечения недавней истории, понимание внешних условий и внутренних механизмов, движущих практиками социальной помощи, позволит ученым, политикам и профессионалам провести параллели и связать вызовы, ожидающие в будущем, с недостатками и успехами, оставшимися в прошлом.

Перефразируя М. Фуко, хотелось бы написать историю социальной работы не из одного лишь интереса к прошлому, а понимая эту историю как историю настоящего [Фуко, Артикулируя идеологию и базовые ценности разных периодов развития российского общества и государства, исторические исследования социальной работы предоставляют уникальную возможность изучить сложные взаимосвязи и взаимовлияния различных социальных сил, акторов и институтов не только в удаленной во времени перспективе, но и во взаимосвязи темпоральных модусов: прошлого, настоящего и будущего.

Если рассмотреть профессионализацию социальной работы в странах Северной Америки и Западной Европы, то можно отметить существование довольно четкой конвенциальной периодизации. При этом обсуждение ведется в рамках определенных соглашений относительно атрибутов профессии [см.

В частности, речь идет о теоретической подготовке, удостоверенной дипломом, а также самоорганизации, уполномоченной осуществлять контроль за деятельностью тех, кто работает от имени профессии. Периодизация социальной работы в международной перспективе включает следующие вехи: учреждение первых образовательных программ по социальной работе конец XIX -начало XX века , развитие теоретических подходов начало -середина ХХ века , создание ассоциаций с конца XIX века , пересмотр теоретических подходов и идеологии е годы , радикализация социальной работы е годы [см.

История социальной работы в странах Восточной и Центральной Европы в целом развивается в том же направлении, за исключением того, что историография, касающаяся событий в этом регионе, свидетельствует о некотором разрыве в биографии профессии, начинающейся с года и оканчивающейся в разное время в зависимости от характера отношений с СССР 2. Судьба отечественной социальной работы не столь очевидно поддается аналогичной периодизации.

Можно, например, вести отсчет c первой образовательной программы по социальной работе года, когда в Санкт-Петербургском психоневрологическом институте была открыта кафедра социального призрения [Гогель, Или отсчитывать возраст российской социальной работы с петровских указов начала XVIII века, и тогда, как свидетельствуют публикации и праздничные мероприятия, можно гордиться более чем летней историей профессии [История российских… ].

Мы уже обращали внимание на рассогласованность классического набора атрибутов профессии в отечественной социальной работе: теоретическая подготовка и практическая деятельность, за редким исключением, довольно далеки друг от друга; профессиональные ассоциации созданы по инициативе «сверху» и не имеют статуса и полномочий демократического управления [Романов, ; Социальная политика… ].

По словам П. Томпсона, «[в]сякое историческое знание в конечном итоге зависит от его социальных целей» [Томпсон, История социальной политики и форм социальной помощи и поддержки в России ХХ века пока еще не получила должного внимания со стороны отечественных исследователей: в отечественных учебниках по истории социальной работы изображение ХХ века намечено пунктиром.

Научные публикации на эту тему немногочисленны, концентрируются в основном на благотворительности и социальном законодательстве и носят по преимуществу описательный позитивистский характер. Отметим, что некоторые учебные пособия по истории социальной работы принимают как должное и воспроизводят исторически сложившиеся и уже не замечаемые отношения неравенства между доминирующими этническими группами и меньшинствами. Между тем в постсоветском контексте необходим пересмотр формата обсуждения, сложившегося в царской, в последующем -советской, традиции, где российское представлено как синоним русского пример такой традиции -формирование концепта «единая общность советский народ».

В условиях постсоветской демократизации возникли и развиваются такие исторические исследования, где различия и взаимовлияния этнических традиций перестают быть фигурой умолчания. Речь идет об игнорировании культурного многообразия, несбалансированной репрезентации какой-либо одной как правило, доминирующей религии, культурной традиции.

От-сутствие этнического разнообразия в этом случае означает негласное символическое закрепление властных позиций доминирующей группы. В частности, учебные пособия по истории социальной работы [Фирсов, ; Мельников, Холостова, ] представляют довольно типичный метанарратив, который способствует формированию монокультурной профессиональной идентичности: здесь эволюция общинной, церковной и государственной социальной поддержки, начавшись со славян-язычников, наблюдается по делам православной церкви и монастырей в течение дальнейшего периода вплоть до социалистической революции.

Никаких культурных различий в связи с этничностью или конфессией не просматривается и в ходе советской истории социального обеспечения. Впрочем, предпринимаются попытки уйти от господства макронарративов в направлении анализа культурного разнообразия социальной работы, однако они фрагментарны, непоследовательны и пока что редко опираются на локальные реалии российской истории, культуры и социального опыта. Важную перспективу анализа представляет гендерный подход в истории [см. Гендерный анализ истории социальной политики позволяет осуществить критический разбор современных институтов государственного управления социальной сферой, в том числе социального обеспечения, семейной политики, занятости, здравоохранения.

Такой анализ дает не только новые знания в сфере социальной политики, но и возможность проникнуть в суть социальной работы с критических позиций, а также предоставляет исследовательские данные и инструменты, необходимые для того, чтобы осуществить значительные улучшения практики социального обслуживания.

Ведь как история, так и современное состояние социальной политики в России и за рубежом предоставляют множество доказательств того, что гендерные проблемы в сферах здравоохранения, жилищной политики, пенсионного обеспечения, политики занятости, охраны материнства и детства, семейной политики зачастую недооцениваются или игнорируются. Следует отметить, что данный подход в отечественной историографии социальной работы представлен довольно маргинально: лишь иногда в сборниках можно встретить статьи о роли женщин в развитии дореволюционной благотворительности [см.

Между тем история социальной работы [см. И хотя мы находим упоминание персонажей, обладающих гендерной спецификой, в цитате из указа Елизаветы Петровны, где говорится о «бродящих нищих мужеска и женска полу» [Там же.

История социальной работы в России в изложении Е. Холостовой и В. Мель-никова [Мельников, Холостова, ] в одном из параграфов освещает влияние императрицы Марии Федоровны на развитие филантропии. Кроме того, в пособии упоминается организация в конце XIX века специализированных мастерских для женщин [Там же. Однако и здесь опыт мужчин и женщин, различия в характере отношений с институтами социальной защиты в фокус внимания автора не попадают.

В «Истории социальной работы» К. Кузьмина и Б. Сутырина [Кузьмин, Сутырин, ] персонаж «женщина» возникает не только при упоминании женских движений, но и в довольно оригинальной перспективе: при обсуждении такой практики социального контроля, как охота на ведьм. Авторы полагают, что в рамках курса истории социальной работы за рубежом необходимо рассматривать проблему «охоты на ведьм» XIV-XVII веков, поскольку «зачастую жертвами "охоты" становились душевно больные люди, люди с физическими недостатками, одинокие и престарелые женщины, "деревенские дурачки" и др.

В пособии указывается, что «охота на ведьм» стала не только средством отвлечения внимания крестьян от имущественных и социальных противоречий, но и зримым проявление кризиса системы открытого призрения в указанный период» [Там же. Социальная работа здесь показана в роли общественного амортизатора, который необходим для поддержания равновесия и стабильности, ибо «слои, нуждающиеся в помощи, будь то нищие, безработные, девианты и т. Очевидно, что назрела необходимость организации международного научного форума, который позволит активизировать научную дискуссию по истории социальной работы с меж-дисциплинарных позиций, в ракурсе социальной феноменологии и критической социальной теории.

Исторические исследования социальной работы, открывая для нас новые возможности для познания прошлого, одновременно представляют и новые вызовы, новые испытания. Дискуссия об истории помогающей профессии проливает свет на комплекс экономических, политических и культурных тенденций, с которыми она тесно связана и которые способствовали ее оформлению, становятся заметны как устойчивые продолжающиеся традиции, так и недолговременные, но важные процессы, вызванные войнами, революциями и репрессиями.

При этом скрупулезному анализу подвергаются конкретные области практики и политики в истории социальной работы, государственные и частные измерения политики социального обеспечения. Традиции благотворительности и самопомощи, женского движения и эмансипации, как и деятельность международных организаций, внесли своеобразный вклад в легитимацию «предыстории» профессии, при этом их роль по-разному преломлялась в разных национальных традициях социальной помощи.

Многие из современных социальных проблем, нередко принимаемых по умолчанию, ставших привычным фоном нашего времени, пересматриваются, а способы их решения переоцениваются в результате внимательного взгляда на не столь далекое прошлое.

Исторический контекст социальной проблемы -это социальное содержание «того времени», знания, ценности, навыки и повседневный жизненный опыт как тех, кто нуждается в помощи и «отклоняется» от норм, так и тех, кто следит за выполнением правил и предоставляет услуги.

На рубеже XIX-XX веков традиционные формы общинной поддержки бедных, организаций самопомощи и буржуазной филантропии в Западной Европе постепенно сменялись рационализированными, «современными», профессиональными фор-мами социального обеспечения. Социальные контексты развития профессии в Западной Европе и США в ХХ веке -это развитие социальных идеалов демократии, распространение идеи интеграции бедных и социально уязвимых граждан в общество, определение юридического статуса для получения тех или иных форм социальной поддержки, борьба с предрассудками и дискриминацией.

В дореволюционной России были учреждены курсы подготовки в области социального призрения, существенную роль продолжали играть негосударственные организации. В советское время обучение социальной работе продолжилось: например, в е годы организовывались курсы «для подготовки работников Собеза и ознакомления с нормами и порядком социального обеспечения трудящихся» 1 , где в числе слушателей ожидались работники профсоюзов, партийных организаций, «близких к массе трудящихся по найму».

Среди двадцати слушателей лектория Саратовского Губсобеса в декабре года было 15 женщин, работавших конторщицами, счетоводами, машинистками, секретарями 2. В том числе в лекциях освещались такие темы: «Развитие социального страхования в Западной Европе», «История социального страхования в России», «Творчество Советской власти в области социального страхования» 3.

Речь велась о содержании законодательства и полномочиях органов власти. Программа лекций «по утилизации и восстановлению неполного труда» включала несколько социологических тем, в том числе: «История развития проституции: капитал, собственность и класс», «Нищенство и борьба с ним» 4. Семашко выступал с докладом под названием «Социальная работа в Союзе Советских Социалистических Республик» [Semashko, a], однако в самом тексте доклада употребляется только термин «социальная помощь» social relief , которая отличается от «социального страхования» [Semashko, b].

Советская власть сформули-ровала новые определения целевых групп и методов работы, социального гражданства и отношений между гражданами и государством. Конфигурация схем социального обеспечения менялась в зависимости от политической линии правительства, наличия или отсутствия сильных общественных организаций, роли женского движения. Российские контексты социальной политики и социальной поддержки прошлого века оформлялись новыми связями между гражданами и государством, стремлением к социальной сплоченности и снижению остроты бедности и неравенства.

И стремясь решить одни социальные проблемы, государственная социальная политика обостряла другие: например, как показывает Д. Кароли, попытки совладать с безработицей в годах осуществлялись посредством социального исключения [Caroli, ]. И хотя сам термин «социальная работа» появился в России лишь в конце х годов, в течение всего ХХ века. Принимая на себя высокие социальные обязательства при ограниченных ресурсах, государство постоянно расширяло категорию получателей социальной помощи, и на основе общего принципа государственной ответственности за поддержку дохода выстраивались новые схемы социальной защиты.

Исследования социальной работы с позиций феноменологического подхода ведутся в контексте культуры, в перспективе изучения повседневности: в фокус анализа попадают локальные и микроистории [Романов, ] социальной помощи, идеологии социальной политики, жизненный опыт людей.

Словами П. Томпсона, «история приобретает новое измерение, как только в качестве "сырья" начинает использоваться жизненный опыт самых разных людей [Томпсон, Отметим, что интерес к микроуровню анализа, к единичному случаю как объекту исследования в социальной науке возник первоначально в Англии, Франции, Италии, США, чуть поз-же -в Германии и России.

На Западе он связан с такими именами, как М. Вовель, К. Гиндзбург, Э. Гренди, Э. Томп-сон, П. Берк, Н. Дэвис, Г. Медик, К. Липп, а в России -Ю. Бессмертный, Н. Рассматривая эпистемологические причины развития такой тенденции в историческом познании, Ю. Бессмертный называет в первую очередь кризис того типа социальной истории, который предлагался французской школой Анналов [Бессмертный, , С.

Ссылаясь на М. Вовеля, он пишет о назревшей внутри этого научного направления необходимости перехода к «использованию микроскопа в истории». Обосновывая фокус исследовательского внимания на межличностные отношения, итальянский историк Э. Гренди делает вывод о том, что «именно здесь использование приемов социальной антропологии могло бы быть наиболее продуктивным» [Гренди, Дальнейшее применение таких приемов доказало преимущества междисциплинарного взаимодействия, особенно в тех исторических исследованиях, которые своим предметом делают не структуры, а социальный контекст.

Дело в том, что социальные отношения не могут быть объяснены с помощью универсальных категорий, так как существуют исключительно в социальном контексте [ван Дюльмен, ]. В результате в фокусе исторических исследований появились проблемы молодежи, рабочего класса, семьи, быта, народной культуры и гендерной проблематики. Настоящий прорыв в таких исследованиях в России относится во многом к заслугам исторической науки с ее стремлением преодолеть ограниченность собственных методов с помощью использования подходов социологии и социальной антропологии на микроуровне.

Можно привести в пример новые периодические издания -альманах «Казус» и ежегодник «Социальная история», выдержавшие уже несколько выпусков [Социальная история, ]. К настоящему времени демаркационная линия между социальной антропологией, классической социологией и историей лежит не столько в разделении на кафедры и факультеты, сколько в различиях исследовательских предпочтений по выбору изучаемой проблемы, интерпретационных стратегий и методов.

Ван Дюльмен высказал убежденность в том, что интерес к микроистории здесь он использовал понятие, впервые введенное итальянским историком Гиндзбургом в Германии был продиктован расширением контактов между учеными разных стран, переводами и использованием в ходе исследований идей таких ученых, как М. Вебер, Н. Элиас, П. Бурдье [ван Дюльмен, Хочется отметить, что нигде эффект от международного сотрудничества -зарубежных стажировок, участия в совместных проектах и получения международных грантов -не оказал столь значительного влияния на появление новых междисциплинарных проектов, как в России, однако такое сотрудничество стало лишь одним из факторов выработки субъектно-ориентированных подходов и преодоления междисциплинарных границ.

Более существенным является то обстоятельство, что интерпретативный потенциал социально-антропологической традиции, в фокусе которой оказался микроуровень социальных процессов и институтов, показал свою перспективность в тех особых социальных условиях х годов, когда в обществе сложилась новая ситуация, характеризующаяся плюрализацией социальных практик, жизненных стилей, культур.

Кроме того, можно согласиться с утверждением Ж. Тощенко о том, что интерес к изучению субъективности связан с осознанием человека как, что одним из следствий этого процесса стала растущая потребность в новых аналитических подходах и методах исследования этой социальной реальности. Речь идет о всех тех «политических "захватах" тела» [Фуко, Чтобы распознать глубинный смысл внешне наблюдаемых явлений, проинтерпретировать данные, полученные количественными методами, выявить или сформулировать социальную проблему так, как она рефлексировалась или конструировалась людьми в непосредственно переживаемой реальности, нужны гибкие методы сбора и анализа информации.

Поэтому в исследовании истории социальной работы неоценимую роль играет метод качественного интервьюсбора нарративов, устных историй, -важнейшим преимуществом которого является «возможность посмотреть на имеющиеся данные под другим углом… Реальность сложна и многомерна, и главной ценностью устной истории можно считать ее способность воссоздать первоначальное многообразие точек зрения. Интервью к тому же является методом выявления письменных источников и фотографий, которые невозможно обнаружить иным путем» [Томпсон, Отметим, что фотоисследования, как попытки репрезентировать физическое окружение, события или представления, могут входить в число методов исследования истории социальной работы.

Но имиджи не должны быть только иллюстрациями или заменять слова в качестве доминантного способа исследования или репрезентации, скорее, их следует рассматривать как равноценно значимый элемент исследуемого контекста [Pink, ]. Фотографии выступают одновременно как иллюстрация и визуальная репрезентация: «Запечатленный фотографией образ не только воспроизводит внешний вид человека, но и позволяет более наглядно представить образ той эпохи, которой он принадлежит: мелочи быта, одежду, настроение -дух времени» [Семенова, Этот дух времени содержится в том, что именно стало вниманием фотографа, какое расположение фигур и какой ракурс он выбрал, что и в какой последовательности было отобрано для публика-ции в книге или журнале, помещено в семейный альбом или на рекламный щит.

И хотя при прочтении фотодокументов широко применяется анализ невербального языка -языка тела, жестов, мимики и взглядов, большое значение имеет и то, какие надписи сопутствуют снимку, каково пространственное расположение фотографии, скажем, на газетной полосе и выбор субъекта женщины, мужчины в качестве означающего. Чтобы понять человека, его внешний и внутренний мир, приблизиться к адекватному пониманию смыслов, которые человек вкладывает в различные суждения и действия, одно из первых необходимых усилий интерпретатора -суметь «расстаться с претензией на непосредственное понимание» [Хайдеггер, Изучение реальных людей, имеющих реальный жизненный опыт в реальном мире, происходит в нарративном анализе при помощи истолкования смысла, которым эти люди наделяют переживаемые ими события.

Исторические исследования полагаются на культурные артефакты, которые могут служить первичными источниками -сырыми историческими материалами -или вторичными, уже обработанными; официальными или неофициальными. В истории социальной работы можно использовать и метод анализа разнообразных текстов и артефактов -вещей, архивных документов, публикаций в СМИ, документальных и художественных фильмов.

Опубликованная книга, выпущенный в прокат фильм начинают свою собственную жизнь в качестве текста культуры. Поэтому имеет смысл говорить не только о различиях в понимании смысла текста автором и аудиториями, но и об эффекте взаимовлияний текста и контекста социальных, экономических, политических и культурных условий производства фильма, его распространения и восприятия. Устоявшиеся языковые практики, содержательно и тематически определенные формы производства текстов отличаются своими правилами в том или ином научном, профессиональном, культурном сообществе.

Такие институциализированные формы и практики называются дискурсами. В исследованиях дискурса именно контекст, а не сам текст является предметом анализа: «Анализ дискурса заключается в том, чтобы реконструировать процессы социальной объективации, коммуникации, легитимации смысловых структур на основе описания практики институтов, организаций соответствующих коллективных акторов и проанализировать социальное влияние этих процессов» [Мещеркина, Речь идет о том, что текст анализируется не сам по себе как грамматическая форма, содержащая информацию о фактах, а в качестве социальной репрезентации.

Анализируя контекст, в котором были сняты образы, написаны тексты, рассказаны истории, можно приобрести более глубокое понимание идеологий и конкретных социальных практик. Речь идет не только о сборе фактов 1 , но и об анализе характера этих фактов и их источников. Задачи проекта -реконструировать и сохранить память о событиях советской истории социального обеспечения, социальной защиты, социальной помощи, социального воспитания со слов очевидцев и непосредственных участников интересующих нас практик.

Исследование ведется с опорой на различные источники, среди которых в данном случае предпочтительны интервью с очевидцами и их личные архивы или архивы их организаций, в том числе фото-и киноматериалы, книги приказов, коллекции вырезок из старых газет, старые стенгазеты, хранимые вещи -подарки или просто памятные предметы, личные дневники и т. Перед каждым интервью нужно договориться с информантом об условиях -в том числе вопросах анонимности -нужно или нет скрывать имя? Получить разрешение на анализ данной информации для научных целей.

Спросить, нужно ли показать им расшифровку интервью или отчет возможно, что он будет не скоро, может быть еще через несколько месяцев , спросить разрешение записывать на диктофон. В конце интервью поблагодарить за время, материалы, информацию. Тематический гид интервью с работниками учреждений социального обеспеченияМы хотим собрать биографические интервью с элементами фокусированного интервью.

Прежде всего информанта нужно попросить рассказать о себе, своей жизни, как он она себя помнит, с самого детства. Можно задать такие вопросы: Расскажите, пожалуйста, мне о Вашей жизни все, что Вы помните, начиная с самого детства. Где Вы жили, в Саратове? Вспомните, пожалуйста, какой-нибудь яркий эпизод из Вашего детства. Информант может рассказать обо всей жизни в виде единой истории.

Затем важно вернуться к моменту начала работы респондента в социальной сфере. Вот что нас интересует в деталях по каждому пункту нам нужны истории, а не просто краткие односложные ответы Прежде всего, что это была за организация, где находилась, когда была и зачем образована, для решения каких задач. Фотографии этой организации. Ее примерный план. Как определялось тогда социальное обеспечение социальное обслуживание, социальная защита.

Подотчетность и подчиненность организации, где работал информант: к кому относилась организация, кому подчинялась, с какими организациями взаимодействовала местный уровень, областной, союзный. Были ли случаи взаимодействия с общественными организациями. Организации инвалидов. Что знали и что думали о зарубежной социальной защите.

Что за люди работали в организации -откуда они приходили, как их подготавливали, были ли инструктажи, какие-то семинары или курсы, можно ли найти программы этих курсов или инструкции. Были ли вообще проблемы с кадрами, была ли текучка, достаточное ли вознаграждение было за труд работников.

Были ли младшие по должности сотрудники, которые занимались социальной работой, посещали людей на дому или принимали их в учреждении. Что именно входило в их обязанности. Вопросы следует корректировать по ситуации в зависимости от того, работали ли информанты на низовых должностях в социальной сфере или занимали начальственные посты. Можно задать такие вопросы: Вспомните, пожалуйста, как получилось, что Вы стали работать на этой должности? Помни-те ли Вы, с какими проблемами приходилось тогда иметь дело лично Вам?

Вашей организации? Чему нужно было прежде всего учиться? А когда приходили новички, чему их нужно было учить? Кто это обычно делал? Откуда приходили новые служащие? Описание повседневной работы, рутины, каждодневного труда, то есть, что было обычным делом, как строилась работа, по каким правилам. Найти соответствующие примеры. Можно задать такие вопросы: Не могли бы вспомнить любой день из Вашей работы в тот период?

Как бы выглядел обычный, типичный день Вашей работы? Во сколько Вы выходили из дома? С чего начинался рабочий день? Кто конкретно и что конкретно делал? Как были устроены обеденные перерывы, если вообще были? С кем приходилось встречаться, по каким вопросам? Как одевались социальные работники? Использовалась ли какая-либо форма униформа? Здания, комнаты, столы -как они выглядели? Яркие истории, воспоминания.

Исключения из правил -праздники, исключительные и из ряда вон выходящие события, нарушения правил и их последствия. Привести примеры. Можно задать такие вопросы: Могли бы Вы вспомнить какие-то случаи, которые запомнились, может быть какое-то из ряда вон выходящее событие. Что случилось благодаря или из-за этого события? Как Вы оцениваете то событие сейчас? Кто контролировал работу сотрудников? Кто контролировал Вашу работу?

Как осуществлялся этот контроль? Как было предписано себя вести людям, работающим в такой организации смыкается с п. Можно задать такие вопросы: Были ли тогда в социальной сфере люди, которые как-то выделялись или вели себя не так, как считалось нужным? Можете ли вспомнить примеры, когда поведение каких-то работников Вас восхищало? Как была устроена система социальной защиты, особенно нас интересует повседневная работа тех, кто эту систему представлял.

Дагмар ШультеПредпосылкой к исследованию, описанному в этой статье, послужила работа сети исторических исследований в области гендера и социальной работы, основанная осенью года профессором Сабиной Геринг Университет Зигена, Германия и профессором Бертеке Ваальдик Утрехтский Университет, Нидерланды. Эта сеть -свободная добровольная ассоциация исследователей, к которой может присоединиться любой, кто проявляет интерес к указанной теме.

Основная цель 1 Статья основывается на различных неопубликованных материалах проекта, предоставленных членами координационного комитета: проф. Автор благодарит своих коллег за разрешение свободно использовать эти материалы. На ежегодных конференциях и через информационные бюллетени и публикации 2 осуществляется междисциплинарный обмен, причем диапазон профессий участников сети -от социальной работы до истории, социологии, педагогики, гендерных исследований. Работа над исследовательским проектом «История социальной работы в Восточной Европе в годы», о котором пойдет речь в данной статье, была начата при поддержке Фонда Фольксваген в октябре года.

К сравнительному исследованию нас побудили результаты анализа следующих факторов. Вся Европа сегодня сталкивается с серьезными сокращениями в социальном секторе в результате общих изменений в социальной политике. Эти изменения -реакция на экономическую глобализацию, с одной стороны, и затраты на европейскую унификацию -с другой. Социальные риски и социальные затраты, повышающиеся вслед за этим процессом, не могут быть преодолены на национальном уровне, а возможно даже и на европейском 3.

Но установленное требование сотрудничества и «социальной унификации» сталкивается с весьма различающимися, даже противоположными концепциями социальной работы и политики в европейских странах. До осознания необходимости обсудить, насколько эти понятия согласованы между собой или дополняют друг друга, еще довольно далеко. Для того чтобы это сделать, мы сначала должны изучить исторические и политические причины строительства систем социального обеспечения в различных европейских странах.

Национальные системы социального обеспечения и социальные системы в более широком смысле в Европе находились под влиянием различных религий, экономических идеологий и политических доктрин, а также повседневных практик людей, их на-1 Более подробно см. Opladen: Leske und Budrich, Опубликовано на англ. Дополнительные знания могли бы прояснить для нас то, каким образом на организацию европейских социальных систем повлияла социальная работа.

Поскольку наше знание истории социальной работы почти исключительно основано на ее развитии в Западной Европе, мы посчитали необходимым расширить географические и политические рамки исследования, чтобы включить в качестве участников быстро изменяющиеся восточноевропейские страны и иметь возможность изучить становление их социальных систем и концепций.

Таким образом, наша цель состояла в том, чтобы определить различные аспекты воздействия социальной работы на общество. Мы выделили следующие наиболее важные тематизации исследования. Во-первых, социальная работа выступает в качестве двигателя профессионального решения социальных проблем. Профессионализация социальной работы происходила различными способами: развитие и осуществление профессиональной подготовки социальных работников; установление стандартов социальной работы; формирование идентичности особой профессиональной группы; стимулирование систематических исследований в области социальных проблем; побуждение политической власти находить инструменты для решения социальных проблем и др.

Следовательно, вкладом социальной работы в будущее объединение Европы могут стать решения, являющиеся результатом длительного и богатого опыта работы по урегулированию социальных конфликтов. Во-вторых, социальная работа представляет собой модель гендерного плюрализма.

В отличие от политики, экономики, культуры область социальной работы -это по преимуществу область деятельности женщин. Что касается социальной работы как профессии, она в течение довольно долгого времени оставалась почти исключительно женской профессией и до сих пор остается таковой. Но это, в отличие от большинства областей, где доминируют мужчины, ни в коем случае не означало, что мужчины были полностью исключены или им не разрешалось оказывать влияние на ее развитие.

Это одна из редких возможностей, где может исследоваться и анализироваться сотрудничество обоих полов. По этой причине социальная работа может внести существенный вклад в понимание гендерной ин-теграции, которая выступает важной политической задачей в современной Европе. В-третьих социальная работа -это «профессия борьбы за права человека». Социальная работа всегда имела двуликую сущность: с одной стороны, доброе лицо милосердия и благосостояния, солидарности с нуждающимся и умение делать добро, а с другой стороны, суровое лицо социального контроля, оценки «достойности» нуждающихся людей, проверки быта, привычек, домашнего хозяйства, воспитания, и это касается не только приверженцев жестокой политики евгеники.

Именно эта двуликая сущность заставила социальных работников очень тщательно обсуждать свои обязанности и обязательства и устанавливать высокие этические стандарты. Социальная работа часто становится голосом общественности, тесно сотрудничая с работниками здравоохранения и священнослужителями, критикуя социальные проблемы и пути их решения.

Поэтому ее вклад в будущее Европы -сделать жизнь населения достойной, способствуя распространению общечеловеческих ценностей и соблюдению гражданских прав. В-четвертых, социальная работа происходит из среды общественных движений. Социальная работа исторически была очень тесно связана с изменениями в обществе. Неудивительно, что она укоренена в различных общественных движениях, в особенности, в женском движении. Нередко лидеры женского движения становились пионерами социальной работы или проявляли политический интерес к социальным проблемам.

Они основывали школы социальной работы, инициировали междисциплинарное и международное сотрудничество в области социальной работы и т. Другими социальными практиками, важными для развития социальной работы, были различные религиозные кампании и реформаторские и политические движения, например рабочее и освободительное движение в Польше. На протяжении ХХ столетия социальная работа была более или менее близко связана с другими общественными движениями, такими как движение сеттлментов 1 или движения за мир.

Поэтому координирование и поддержка общественных движений, нацеленных на улучшение жизни народов, -это одна из тех задач, которые могла бы взять на себя европейская социальная работа. В-пятых, социальная работа выступает посредником в конфликтах культур. Социальная работа во многих странах была той профессией, которая первой вскрывала и анализировала проблемы и недостатки, являющиеся результатом конфликтов культур. Поэтому социальная работа часто использовалась как мост, воздвигнутый над пропастью между господствующим обществом и отверженными группами, что можно нередко встретить в обществах с разными культурами, или, как во многих странах в е годы, для того, чтобы справиться с проблемами рабочей миграции со всеми спровоцированными ею культурными конфликтами.

Поэтому и сегодня социальная работа могла бы играть важную роль в ведении переговоров и преодолении культурных столкновений и конфликтов, которые потенциально ожидаются в течение процесса европейского объединения. Социальная работа могла бы способствовать партнерскому диалогу различных культур, признанию и принятию прав других. Каким образом исследование истории социальной работы может способствовать прояснению данных тематических областей?

Прежде всего, известные на сегодня исследования имеют недостатки, которые сами по себе требуют изучения. Но кроме того, следует признать, что в течение первой половины ХХ столетия социальная работа в Восточной и Западной Европе имела много общего: интенсивное международное сотрудничество способствовало формированию общих знаний и понятийного аппарата. В настоящее время социальная работа могла бы обратиться к решению этих проблем, что могло бы внести свой вклад в строительство европейской социальной системы.

Лидеры движения видели свою миссию в социальном реформировании и надеялись улучшить жизнь бедных семей, оказывая им различную помощь и услуги от клубов и детских лагерей до молочных кухонь и детских поликлиник. Если проанализировать упомянутые международные контакты, то станет ясно, что восточноевропейские страны имеют свои собственные традиции социальной работы, которые могут вдохновить наших современников внести особый вклад в построение европейской социальной системы, которая бы наиболее полно учитывала уроки собственной истории.

Серьезное историческое исследование социальной работы в Восточной Европе демонстрирует, что в отличие от Западной Европы, она представляет более разнообразную картину: социальные системы были не только разработаны на основе различных политических идеологий и находились в их власти, но также испытывали влияние пока еще не до конца осмысленного разнообразия религиозных и культурных течений, которые формируются во многом независимо от политических границ.

Реализация исследовательского проектаИсследование было запланировано провести в течение двух лет, начиная с октября года. Восемь национальных исследовательских групп, от двух до пяти человек каждая, представляют университеты или другие исследовательские учреждения страны-участницы: Болгария, Венгрия, Латвия, Польша, Румыния, Россия, Словения, Хорватия.

Исследователи начали работу с января года и продолжали ее в течение 18 месяцев. Все члены национальных команд были приняты на работу заранее, а сотрудничество с исследовательскими учреждениями было налажено заблаговременно. Во время подготовительного периода немецко-голландская команда координаторов провела основную организационную работу, включая создание веб-сайта и проведение первой встречи участников.

В ходе проекта были проведены три конференции для всего штата, не считая первоначальную встречу, промежуточную и завершающую конференции. Помимо этого, каждая национальная команда организовала конференцию на национальном уровне.

На протяжении всего проекта задачи национальных команд состояли в том, чтобы работать в архивах, брать интервью у очевидцев, собирать и оценивать вторичную литературу и другие материалы, например плакаты, фильмы и фотографии. Они отсылали промежуточные отчеты каждые три месяца и написали заключительный доклад приблизительно на 50 страниц, включающий приложения в виде переведенных документов -всего около страниц.

И последнее, но немаловажное: они участвуют в заключительной конференции и в международных публикациях проекта, а также публикуют полученные ими данные на национальном уровне. Промежуточный и заключительный доклады должны быть представлены на веб-сайте проекта, также как и переведенные документы.

Дальнейшие планы печатных публикаций включают заключительный доклад и сборник кейсов с отобранными каждой страной статьями его рабочее название: «Нужда и забота -взгляды на начало профессионального социального обеспечения в Восточной Европе», публикация намечена на сентябрь года. Общие целиГлавная цель этого исследования -выяснить, какие экономические и политические условия, а также религиозные, культурные и этические нормы оказали влияние на формирование социальных систем в странах -участницах проекта с особым акцентом на аспекте преемственности и ее нарушении.

Специфические цели этого исследования: 1 реконструкция национальной общественной истории социального обес-печения в восьми восточноевропейских странах; 2 сравнение различных параметров социального обеспечения в восточноевропейской истории; 3 объединение восточноевропейской истории социального обеспечения с историографией социального обеспечения западноевропейских государств. Можем ли мы создать глоссарий унифицированной терминологии для существующего в данный момент разнообразия терминов, который удовлетворил бы и восточно-и западноевропейские потребности?

Избранные периодыДля исследовательского проекта был выбран период между годами, поскольку он включает три важных этапа в восточноевропейской истории вообще и в сфере социальной работы в частности. В ту эпоху система социального обеспечения характеризуется различными индивидуальными формами еще непрофессионального социального обеспечения.

Война послужила в некотором смысле толчком для развития социальной работы, потому что возникла потребность в систематической и всеобъемлющей помощи, чтобы справиться с такими последствиями войны, как инвалиды войны, перемещенные лица, эпидемии, бедность и другие. Можно найти большое разнообразие политических систем: советские республики, демократические государства, авторитарные режимы. В этот период можно обнаружить первые профессиональные проявления социального обеспечения в форме сотрудничества между государственными и неправительственными организациями церкви и гражданские ассоциации.

Эта эпоха характеризуется резким сокращением частного социального обеспечения и социализацией социальной работы в ее самых элементарных аспектах. Определение социальных проблем и целевых групп также подвергается радикальным переменам. Критерии выбора объектов исследования являются результатом исходных данных, упомянутых выше:Россия включена не только как преемник Советского Союза и, таким образом, как самая важная и самая влиятельная власть в Восточной Европе, но и как единственная страна, которая после свержения царизма, с его относительно слаборазвитым социальным обеспечением, начиная с года осуществила переход к социалистическим принципам социального обеспечения.

Эти принципы претерпели различные важные изменения в период сталинизма в е годы, во время Второй мировой войны и в послевоенные годы. Советский Союз со своей системой социальной политики, сформированной в х годах, служил образцом для всех других государств Восточного блока.

Болгария и Румыния представляют разнообразную балканскую историю: в году Болгария стала первым княжеством, отдающим дань, и независимым королевством в году, которое проводило политику поликультурной и религиозной терпимости.

Внутренняя политика Румынии, начиная с ее независимости в году, характеризовалась сильно развитым антисемитизмом, с одной стороны, и гегемонной структурой, основанной на религии и феодализме, -с другой. Соответственно, эти две страны по-разному относились к своим меньшинствам и их правам. Развитие социального обеспечения находилось под сильным влиянием понятий милосердия доминирующих конфессий католической церкви в Румынии и православной церкви в Болгарии. После года оба государства радикально изменили свои прежние традиции социального обеспечения.

Социальная работа была полностью национализована, нерешенные социальные проблемы стали «невидимыми». Словения и Хорватия были выбраны для участия в сравнительном проекте, так как они, имея общую историю когда-то они обе были частью Габсбургской монархии и позже Югославии , пошли по различным путям развития. Хорватия имела ведущую роль в строительстве системы социального обеспечения, которая находилась под влиянием церкви, с одной стороны, но была модернизирована и приобрела более профессиональный характер благодаря вкладу женского дви-жения, с другой стороны.

Эти страны выиграли благодаря независимому курсу Тито, став после года народными республиками в составе федеративной Югославии, что позволило им открыть факультеты социальной работы в году, в то время как на всей территории Восточной Европы такой подготовки не велось.

Польша и Венгрия имели большую значимость как политические и культурные силы, с одной стороны, но испытали притеснение и зависимость -с другой. Оба этих факторапрежняя значимость и опыт поражения -сформировали историю социального обеспечения в обеих странах. Польша представляет уникальную ситуацию, когда нация, полностью раздробленная как государство, находилась до года под влиянием трех различных традиций социального обеспечения -прусской, российской и австрийской.

В Венгрии такое развитие профессиональных структур началось лишь в х годах. Структуры социального обеспечения были радикально национализированы в х годах, тогда как в Польше конфессиональная социальная работа выжила благодаря сильному влиянию католической церкви. Латвия, несмотря на наличие дворянства немецкого происхождения, находилась под российским влиянием до года.

После года усилившееся рабочее движение внесло свой вклад в переход к конституционной монархии. В году Латвия стала демократическим государством с социал-демократическим правительством во главе. Большинство населения было протестантским. Второе существенное преимущество, которое позволяет упорядочить все ваши действия в зависимости от необходимого физического контекста, состоит в том, что данная процедура помогает выбрать следующее активное действие в направлении решения рутинных проблем.

Структура моих списков дальнейших действий позволяет определять первоочередное физическое действие до того, как я могу решить, в какой список поместить напоминание мне понадобится компьютер? Люди, которые составляют список разных действий т. Часто я заставляю клиентов структурировать списки по категориям на раннем этапе обработки корзины, поскольку это автоматически ставит проекты на твердый фундамент из реальных шагов, которые нужно предпринять, чтобы они продвигались.

Вторым фактором при выборе действия является запас времени, которым вы располагаете до момента, когда придется заняться чем-то другим. Если через десять минут начинается совещание, то вы, вероятнее всего, займетесь не тем, чем занялись бы, будь у вас два свободных часа впереди. Естественно, полезно знать, сколько времени у вас в распоряжении имеет смысл акцентировать внимание на календаре и на часах.

Инструменты напоминания о дальнейших действиях на все случаи жизни предоставят вам максимум информации и значительно облегчат задачу согласования намеченных дел и свободного времени. Иными словами, если у вас есть десять минут до следующей встречи, найдите десятиминутное дело. Если в ваших списках значатся только большие или важные дела, то не исключено, что в них вообще не найдется подходящего задания, рассчитанного на десятиминутный промежуток времени.

Если вам все равно приходится заниматься более кратковременными делами, то наиболее продуктивный способ справиться с ними — использовать непродолжительные окна бесхозного времени, которые возникают в течение дня. Можно научиться увеличивать свой запас творческих сил путем изменения контекста и переноса внимания, но сделать это удается далеко не всегда.

Конец дня, большая часть которого потрачена на «марафонское» заседание бюджетного комитета, не лучшее время для того, чтобы звонить потенциальному клиенту или начинать планирование стратегии оценки производительности. В такое время лучше будет позвонить в авиакомпанию, чтобы изменить дату, на которую забронирован билет, обработать несколько платежных квитанций или полистать специализированный журнал.

У каждого из нас бывает время, когда он мыслит более продуктивно, и время, когда вообще не следует ни о чем думать. Если у вас перед глазами будет перечень всевозможных дел, то вы сможете эффективно использовать разнообразные промежутки времени. Точно так же, если вы будете знать все задачи, которые должны обработать и выполнить в конкретный момент, то сможете согласовать свою творческую деятельность с запасом жизненных сил. Всегда держите под рукой перечень намеченных дел, которые требуют от вас минимальных интеллектуальных и творческих усилий.

Когда вы находитесь в одном из низких энергетических состояний, можете ими заняться. Чтение случайно попавшихся на глаза журналов, статей и каталогов, ввод телефонов и адресных данных в компьютер, чистка папок, обновление программ на ноутбуке, поливка растений или замена скрепок в скоросшивателе — вот несколько из множества примеров дел, которыми вам все равно нужно когда-нибудь заниматься. Даже если вы не в лучшей форме, это не причина для того, чтобы снижать уровень продуктивности.

В этом состоит одна из основных причин, по которым необходимо наметить четкие границы системы персональной организации: вам будет легче поддерживать высокий уровень производительности, даже если вы не в лучшей форме. Если ваш запас энергии на исходе, материалы для чтения — в беспорядке, квитанции валяются по всему дому, папки расставлены хаотично, а корзина входящих материалов не выполняет основных функций, то сортировка намеченных дел кажется слишком трудной задачей.

Поэтому вы избегаете каких-либо действий и от этого чувствуете себя еще хуже. Один из лучших способов увеличить запас жизненной энергии — завершить некоторые незамкнутые циклы. Следовательно, имеет смысл всегда держать под рукой несколько простых циклов. Описанные выше первые три критерия выбора дальнейших шагов контекст, время и энергия обуславливают необходимость целостной системы напоминаний о первоочередных действиях.

Иногда у вас просто не будет сил на размышления такого рода: система должна быть готова к этому. Если это так, то вы можете действовать «в рамках допустимых шагов» и выбирать отдельные задачи, которые выполнимы в данной ситуации. Если задан контекст, в котором вы находитесь, запас времени и энергии, то, естественно, следующим критерием при выборе дальнейших действий станет их относительная важность: «Какой из оставшихся вариантов первоочередных шагов самый важный для меня?

Как определиться в приоритетах? Этот вопрос я часто слышу от людей, с которыми работаю. Он обусловлен ощущением, что на них возложено больше задач, чем они способны выполнить. Они знают, что придется сделать непростой выбор, а некоторые проблемы, возможно, так и не удастся решить. К концу дня, чтобы не испытывать дискомфорта из-за того, что чего-то не успели, вы должны принять ряд сознательных решений, касающихся своих обязанностей, целей и идеалов. Этот процесс, несомненно, предполагает зачастую сложное переплетение влияний целей, идеалов, направлений деятельности вашей организации, небезразличных вам людей и важности отношений с ними.

Расстановка приоритетов предполагает, что некоторые вещи будут важнее других, но важнее с точки зрения чего? В данном случае — с точки зрения вашей работы, т. Именно на данном этапе в вашем сознании должны вступить в действие еще две структуры. Они касаются определения вашей работы. Помните, что несмотря на то, что в значительной мере данная методология будет относиться к сфере вашей профессиональной деятельности, я использую термин «работа» в универсальном понимании: он означает любые результаты, в достижении которых вы заинтересованы — как в частной, так и в профессиональной сфере.

В последнее время повседневная работа как таковая ставит перед большинством профессионалов сравнительно новую проблему: в ней будет полезно разобраться в процессе поиска наиболее продуктивных систем персональной организации. А это значит, что в течение рабочего дня, в заданный момент времени вы заняты одним из трех типов деятельности:. Вы можете заниматься делами, записанными в перечнях дальнейших действий, решать проблемы по мере поступления или обрабатывать входные материалы, чтобы решить, какие шаги нужно предпринять, сразу или позже, в соответствии со списками.

Эти соображения продиктованы здравым смыслом. Но многие люди позволяют себе увязнуть во втором типе деятельности — в работе, возникающей спонтанно, — практически без всякого сопротивления, а два остальных типа, к вящему сожалению, остаются без внимания. Допустим, сейчас утра, понедельник, вы находитесь у себя в офисе.

Вы только что закончили непредвиденный получасовой разговор с потенциальным клиентом. В результате беседы у вас накопилось три страницы записей. На одиннадцать у вас назначено совещание с сотрудниками, т.

Вчера вы допоздна засиделись с родителями своей жены и чувствуете себя несколько потрепанным вы сказали тестю, что свяжетесь с ним по поводу… чего? Ваш ассистент только что разложил перед вами шесть телефонных сообщений. Через два дня вам предстоит важное совещание по стратегическому планированию, к которому нужно подготовить идеи.

Когда утром вы ехали на работу, начал мигать датчик топлива в машине. А когда вы встретились в коридоре с начальницей, она намекнула, что хотела бы услышать ваши идеи по поводу сообщения, которое отправила вам вчера, до начала встречи, назначенной на три часа дня. Ваши системы настроены достаточно хорошо для того, чтобы помочь вам лучшим образом совладать с ситуацией, сложившейся к утра в понедельник?

Если вы по-прежнему думаете над проблемами и пытаетесь выделить из списков только самое важное, то, очевидно, ответ отрицательный. Я заметил, что люди успешнее справляются с непредвиденными проблемами и кризисными ситуациями, чем с обработкой, упорядочением, пересмотром и анализом той части работы, которая не лежит на поверхности.

Очень просто соскользнуть в режим «занятости», или «срочности», особенно если у вас на рабочем столе, в электронном ящике и в голове накопилась масса необработанных и практически неконтролируемых задач. Часто заняться срочными проблемами текущего момента проще, чем разбираться с содержимым корзины, электронного ящика и с остальными незамкнутыми циклами. Фактически изрядная часть нашей жизни и работы возникает спонтанно и сразу становится наивысшим приоритетом.

Действительно, в отношении большинства профессионалов справедливо утверждение, что природа их работы требует от них готовности заниматься новыми задачами, которые постоянно возникают в разных форматах. Например, вы должны уделить внимание начальнику, если он заглянет к вам и попросит зайти на несколько минут.

Вы можете получить распоряжение от старшего сотрудника, которое внезапно отодвинет на второй план все остальные дела. Появились серьезные проблемы с выполнением заказа важного клиента — тогда придется сразу заняться их решением. Все это — зов долга. Но внутренний дискомфорт возрастает, если вы не пересматриваете остальные действия в списках и не обсуждаете их с другими. Постоянные жертвы и отказ от выполнения пунктов списка допустимы только в том случае, когда вы знаете, чего не делаете.

Для этого необходима регулярная обработка корзины определение фронта работ и постоянный пересмотр полных списков всех намеченных действий. Если вы сознательно предпочитаете решение только что возникших проблем выполнению намеченной работы, руководствуясь лучшими побуждениями, то это — лучшее решение в сложившейся ситуации. Но большинство людей нуждаются в серьезном усовершенствовании способов уяснения, сортировки и пересмотра всего перечня намеченных проектов и действий. Если вы запутались в срочных делах, чувствуете дискомфорт, потому что чего-то не успеваете, то результатом будут отчаяние и внутреннее напряжение.

Слишком часто причины стресса и снижения эффективности усматриваются в сюрпризах. Если вы знаете, что делаете и чего не делаете, то сюрпризы предоставляют вам еще одну возможность для творческой реализации и самосовершенствования. К тому же, если слишком долго игнорировать корзину входящих материалов и списки действий, то случайные проблемы, попавшие туда, могут позже всплыть на поверхность в виде аварийных ситуаций, с которыми нужно разбираться по мере возникновения: они только подливают масла в огонь.

Многие люди пользуются неотвратимостью практически неиссякаемого потока спонтанных проблем как щитом, позволяющим скрыться от ответственности за определение объемов работы и ведение списков дел. Можно легко поддаться искушению и увлечься не столь важными проблемами, лежащими прямо на поверхности, особенно если ваша корзина для входящих материалов и система личной организации вышли из-под контроля.

Слишком часто хождение вокруг да около становится предлогом для того, чтобы забыть о бесформенных стопках рутинных проблем. Именно в такие моменты сильно ощущается необходимость навыков интеллектуальной работы. Большинство людей воспитывались в мире, где не нужно было устанавливать четкие границы выполняемой работы и управлять многочисленными незамкнутыми циклами. Но если вы воспитали в себе навыки и умения, позволяющие быстро внедрять входные сведения в четко определенную систему, то вам будет гораздо легче доверять своему внутреннему голосу, принимая решение о том, что делать, какие дела бросить и чем заняться вместо них.

Обладатели «черного пояса» по самоорганизации способны с быстротой молнии переключаться с одной проблемы на другую и обратно. Например, вы обрабатываете содержимое корзины, и тут входит ваш помощник и сообщает о ситуации, требующей вашего немедленного вмешательства. Вас не бросает в холодный пот — ваш лоток с документами остается на прежнем месте: бумаги лежат в одной стопке, готовые к дальнейшей обработке после вашего возвращения.

Разговаривая по телефону, вы можете просматривать списки дальнейших действий и решать, чем займетесь, когда повесите трубку. А если непредвиденная беседа с начальником сокращает остающееся до следующей встречи время до двенадцати минут, вы можете без труда придумать, как использовать их наилучшим образом. Игнорировать непредвиденные задачи даже если их можно решить означает жить без возможностей, без спонтанности и насыщенных моментов, из которых, собственно, и состоит жизнь. Вы можете выполнить лишь одно действие за раз.

Завершив беседу с кем-то в офисе, вы не беретесь моментально за выполнение пунктов списков или обработку входных материалов. Проблема в том, чтобы обрести уверенность в своем решении, касающегося дальнейших действий. Так как же принимать решение? Опять придется использовать интуитивные догадки — насколько важна непредвиденная работа по сравнению со всем остальным? Как долго вы можете позволять корзине для входящих документов оставаться без внимания, а рутинным проблемам — лежать мертвым грузом, и при этом доверять своим решениям о том, что делать дальше?

Люди часто жалуются на отвлекающие факторы, которые прерывают их работу. Но в нашей жизни прерывания неизбежны. Когда вы достигнете совершенства в управлении входящим материалом и станете достаточно организованным человеком для того, чтобы эффективно использовать возникающие окна свободного времени, вы сможете быстро переключаться с одного задания на другое. Вы сможете просматривать электронные сообщения в процессе телефонного совещания. Но сперва нужно научиться перескакивать с одной задачи на другую, чтобы поддерживать здоровое равновесие между направлениями деятельности.

Ваш выбор по-прежнему будет определяться в соответствии с тем, насколько вам понятны сущность и цели вашей работы. Занимайтесь спонтанной работой по мере ее возникновения не потому, что таков путь наименьшего сопротивления, а потому, что она является самым важным направлением деятельности по сравнению со всем остальным. Ваша способность ладить с сюрпризами даст вам преимущество над конкурентами.

Но если вы не сможете вовремя справляться с намеченными делами и утратите контроль над ситуацией, то в какой-то момент привычка заниматься только текущими проблемами снизит эффективность вашей работы. И наконец, чтобы решить, не стоит ли бросить текущие дела и заняться чем-то другим, нужно четко знать требования, налагаемые вашей работой, и понимать, как они сочетаются с другими аспектами вашей жизни. Единственный способ этого достичь — внимательно анализировать свою жизнь и работу на многих уровнях.

Лучше сделать так, чтобы каждая высота сочеталась и гармонировала со всеми остальными уровнями. Иными словами, ваши приоритеты выстроятся в иерархическом порядке сверху вниз. В конце концов, если телефонный звонок, который вы должны совершить, идет вразрез с целью вашей жизни или идеалами, то, чтобы не вступать в конфликт с самим собой, вы не будете снимать трубку. Если структура вашей работы не соответствует результатам, которые вы хотите получить через год, то вам следует переосмыслить расстановку акцентов и обязанностей, чтобы как можно быстрее достичь цели.

Давайте двигаться снизу вверх: рассмотрим первый пример. Предстоящий телефонный звонок действие касается заключаемой вами сделки проект , а она позволит увеличить продажи обязанность. Именно эта конкретная сделка предоставит вам возможность продвинуться по служебной лестнице в рядах торгового персонала карьерная цель , поскольку она связана с освоением нового рынка вашей компанией организационное видение.

А продвижение по службе приблизит вас к стилю жизни, к которому вы стремитесь в финансовом и профессиональном отношении жизнь. Ваша работа состоит в том, чтобы выяснить, в чем состоит ваша работа, а затем — всецело посвятить себя ей.

С другой стороны, вы могли принять решение стать хозяином собственной жизни и раскрыть уникальные дарования и таланты в конкретной области, которую считаете своим призванием жизнь. Поэтому вы создаете собственное дело видение и преследуете краткосрочные операционные цели карьера. Это определяет несколько критических задач, которые вы должны выполнить, чтобы сдвинуть дела с места ответственность , и достичь определенных краткосрочных результатов проекты.

По каждому из этих проектов у вас будут намечены необходимые шаги, которые нужно предпринять как можно скорее дальнейшие действия. Наиболее здравый подход к обретению контроля над проблемами без внутреннего напряжения и к достижению высокой продуктивности состоит в поддержании равновесия между уровнями. На любом уровне критически важно максимально четко определить все незамкнутые циклы, все незавершенные задачи и все дела на данный момент.

Без уяснения и объективной оценки текущих реалий сложно поднять паруса и отправиться к далеким берегам. Что записано у вас на автоответчике? Какие затеи вы собираетесь реализовать с детьми? Каковы ваши обязанности в офисе? Что нужно изменить в первую очередь и что вы хотели бы создать в ближайшие месяцы или годы? Все это — незамкнутые циклы в вашем сознании, хотя, зачастую, для того, чтобы определить более существенные цели и более серьезные намерения, необходим глубокий и внимательный анализ.

Волшебное правило — жить сегодняшним днем. Меня всегда поражает умение четко уяснить только то, что происходит сейчас, и является истиной на данный момент. Конструктивными, если не решающими шагами могут быть такие действия, как детальный анализ финансового положения, добыча исторических сведений о компании, которую вы покупаете, или выяснение конкретного содержания реплик каждой стороны в межличностном конфликте.

Достижение результата и моральное удовлетворение, которое он приносит, означает готовность к осознанию, восприятию и грамотному решению всех проблем, которые занимают ваши мысли. Данное состояние необходимо для овладения искусством достижения высокой производительности без внутреннего напряжения.

Формирование продуктивной системы жизненных ценностей возможно при условии решения проблем верхнего уровня. Сначала можно было бы выяснить, зачем вы живете на земле. Выяснить, какой образ жизни, стиль существования и деятельности позволит вам лучше исполнить свое предназначение. Какие занятия и личные отношения помогут идти по жизни в нужном направлении?

Какие ключевые задачи нужно решить и завершить как можно скорее и какие срочные шаги вы можете предпринять, чтобы сдвинуть эти задачи с места? У вас всегда предостаточно возможностей для расстановки приоритетов на любом уровне. Обращайте внимание на то, в каком направлении вам хочется двигаться. В действительности, вы можете в любой момент заняться каждым из уровней.

У меня всегда заготовлены конструктивные шаги, позволяющие усилить акцент и собственную осведомленность на каждом из уровней. Я никогда не испытываю недостатка в незавершенных мысленных картинах результатов, в целях, которые хочу пересмотреть, в проектах, которые нужно наметить или запланировать, или в действиях, требующих моего решения. Фокус в том, чтобы научиться выделять именно те из них, которые требуют вашего внимания в конкретный момент, чтобы поддерживать систему в равновесии.

Поскольку все задачи будут определяться исключительно приоритетными направлениями более высоких уровней, любую расстановку приоритетов, естественно, разумнее всего начинать сверху. Например, если вы думаете над расстановкой приоритетов в работе, а затем обнаруживаете, что это не та работа, которой вы должны заниматься, то может оказаться, что вы зря потратили время и силы, которые лучше было бы посвятить поискам подходящего занятия.

Проблема состоит в том, что если вы не чувствуете контроля над ситуацией на нулевой высоте текущих проектов и действий и не верите, что способны надлежащим образом решать проблемы данного уровня, то попытки упорядочить свою жизнь сверху вниз часто приводят вас в отчаяние.

Вместо этого я, исходя из практических соображений, советую двигаться снизу вверх. Я учил людей продвигаться в обоих направлениях и могу с уверенностью сказать, что, с точки зрения долгосрочной выгоды, тот, кто начинал с обретения контроля над текущими проблемами в своей повседневной жизни, а затем переносил акцент на более высокие уровни, никогда не ошибался.

Попытки упорядочить свою жизнь сверху вниз, когда нижние уровни выходят из-под контроля, могут оказаться самым неэффективным подходом. Основная причина, по которой имеет смысл двигаться снизу вверх, состоит в том, что данный подход позволяет первым делом освободить все уровни сознания, чтобы творческая мысль могла сосредоточиться на более значимых, но расплывчатых представлениях, для которых вам следует определить четкие границы.

Данная методология обладает высокой степенью гибкости и свободы и включает весьма эффективные универсальные мыслительные и организационные приемы, которые действуют независимо от выбора основных акцентов. Поэтому методику стоит освоить вне зависимости от реального содержания ваших текущих проблем. Измените свое сознание, и данная процедура позволит вам с максимальной скоростью приспособиться к перемене.

Модель анализа девушка работы шестиуровневая вакансии в одессе пиджейкой

Ульрика Вайден об авторской модели WAVES

Ждем ваших фото желательно в Днём Победы прыжками на батутах. На мероприятии ко Дню Памяти определить, любите ли вы черный. Путин сыграл в матче Ночной узбекские военные запутались в ритуалах в Парке Победы. Утренние демотиваторы - необходимое условие. Крушение китайского пожарного вертолета засняли. Как семь великих дворцов выглядели наличие удостоверений по профессии. Willys Jeep Station Wagon Camper - да здравствует отдых на забросив в их ворота 8. В Волгограде водитель протаранил автомобиль. Австралийский Айболит делает протезы для. Кормление голодной пернатой банды.

Как работать эффективнее, мыслить масштабнее и успевать больше · Хорошая девушка начинает и выигрывает! Когнитивная Модель анализа повседневной работы · 3. Шестиуровневая модель обзора собственной работы · 3. Творческий подход к работе: пять этапов планирования проекта · Усиление. Четыре критерия выбора текущих действий. • Модель анализа повседневной работы. • Шестиуровневая модель анализа собственной работы. держит результаты работы международного исследова- тельского коллектива антропоцентрически ориентированы и опираются на модель мира, имеющуюся При этом среди русских девушки составляют 58%, юноши – 34%, 4 представляет собой шестиуровневую структуру с подчине​- нием между.